Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

Брейслитца», перелистал страницы. На них были изображены схемы протезов, которые срастались с живой плотью рук и ног. Там же подробно расписывались принципы их работы, методы сращивания металлических сопряжений со связками и мышечными волокнами.

Джеймс поморщился от одного вида этих устройств – настолько отталкивающе они выглядели. Иллюстрации в справочнике механической хирургии вызвали у него неприятные мысли о жутком Некромеханике – персонаже нескольких выпусков «Ужасов-за-пенни», который оживлял мертвецов, снабжая тела покойников пружинами и шестеренками, превращая их тем самым в чудовищные некроконструкты. И хоть сам Некромеханик – да и его кошмарные творения – был всего лишь габенской городской легендой, обретшей плоть с легкой руки авторов «Ужасов», Джеймс считал, что подобные истории так просто не появляются. Поэтому поспешно захлопнул книгу и вернул ее на место.

«Ужасы-за-пенни»… Джеймс их любил и всегда с нетерпением ждал выхода нового выпуска. Он вдруг подумал, что и эта комната, и аптека в целом весьма напоминают какое-нибудь жуткое место из этих рассказов. Темный зал внизу, скрипучая лестница, коридор с портретами старых аптекарей, комната с ржавыми механизмами и натуралистичным хирургическим справочником. В «Горькой Пилюле Лемони» даже был череп! Не стоило забывать и о хозяине аптеки, который походит на самого настоящего призрака…

– Призраки ведь не умеют зажигать лампы и открывать двери ключом, так? – задумчиво проговорил Джеймс. – Или умеют? Нужно будет прикоснуться к Лемюэлю. Если палец пройдет сквозь него…

Джеймс нахмурился и оборвал себя.

– Что за глупости? Конечно же, он не призрак. Кажется, я слишком много читаю эти истории…

И все же с тем, что старая аптека на улице Слив вызывает чрезмерную оживленность мурашек на коже, спорить было глупо.

Помимо мурашек, еще и живот решил вдруг напомнить о себе: недовольно и весьма назойливо забурчал.

– Когда там ужин? – буркнул, аккомпанируя животу, Джеймс и глянул на часы. – Еще целый час! Нужно подкрепиться чем-то до того. У меня ведь был с собой…

Переведя взгляд на чемодан, который лежал на кровати, Джеймс хлопнул себя по лбу: он ведь совсем забыл о том, что собирался сделать сразу же, как только останется один в комнате!

– Я знаю, что тебе надоело там сидеть. Сейчас, сейчас…

Джеймс отщелкнул замки чемодана и аккуратно поднял крышку.

– Ну здравствуй, Пуговка.

Помимо его дорожных вещей, внутри лежало чучело собачонки с встопорщенной коричневой шерстью, торчащим хвостиком и двумя пуговицами на месте глаз.

– Этот сердитый констебль тебя учуял, Пуговка, – сказал Джеймс, нежно погладив чучело по холке. – Я знаю, знаю… Тебе очень хотелось вцепиться ему в нос. Мне и самому хотелось… Хорошо, что ты не подавала голос, а то он точно придумал бы какой-нибудь запрет на собак в чемоданах.

Джеймс вытащил Пуговку и поставил ее на пол. Чучело тут же завалилось набок, и он поспешно установил его прямо.

– Бедненькая, залежалась совсем. Можешь размять лапки – побегай по комнате, только не лай, а то Лемюэль или старуха услышат. Тогда они точно нас вышвырнут.

Чучело, само собой, даже не пошевелилось.

– Не смотри на меня так! Мне тоже не нравится это место, но ты же знаешь, что я должен все выяснить…

Со стороны Джеймс мог показаться сумасшедшим – кто в здравом уме станет говорить с чучелом? И все же для него это была по-прежнему его милая Пуговка.

Пуговка умерла около месяца назад. Это произошло из-за Толстяка. Толстяком, сугубо про себя, Джеймс называл своего начальника. Это был очень злобный и по-своему страшный человек. Он не давал спуску подчиненным, регулярно наказывал их за малейшую провинность и порой даже запирал в «Чулане-для-бездельников».

В тот раз Толстяк не выпускал Джеймса из чулана целую неделю, и Пуговка так и не дождалась хозяина – она умерла от голода. Вернувшись домой и обнаружив ее остывший трупик у порога, Джеймс почувствовал ни с чем не сравнимое горе и отчаяние, ведь эта собачка была единственным его близким существом. Как он мог просто закопать Пуговку на пустыре за домом?! Вместо этого он отнес ее к городскому таксидермисту, ну а тот сделал из нее превосходное чучело – совсем не отличить от живой собаки, разве что эти пуговичные глаза… Для Джеймса Пуговка будто вовсе и не умирала и осталась его единственным другом и собеседником.

– Что ж, мы попали внутрь, Пуговка, – продолжил Джеймс. – Лемюэль разрешил нам остаться. Теперь главное – не вызвать подозрений. Он не такой уж и наивный, каким пытается казаться. Что? Как это ты не понимаешь, о чем речь? Думаешь, Лемюэль мог забыть, где именно находится аптека в Раббероте? Конечно, он проверял меня. И все же… – Джеймс закусил губу. – Попасть внутрь оказалось легче, чем я думал.

Пуговка многозначительно промолчала, и Джеймс глянул на нее раздраженно.

– Ничего от меня не воняет подозрительностью. Если хочешь знать, это от тебя воняет. Собачатиной. Нужно открыть окно, чтобы они не допытывались, что это за запах…

Джеймс взялся за шпингалет и, ненароком бросив взгляд в окно, замер.

Внизу, у газетной тумбы, по-прежнему стоял констебль Тромпер. Он больше не курил папиретку, и его здоровенная фигура будто подтаяла, пожранная сгустившейся еще сильнее мглой. Неужели он стоял там все это время?!

Джеймс поднял руку и помахал констеблю. Тот не ответил, да и вообще никак не отреагировал, продолжая сверлить молодого человека взглядом.

– Что ему от меня надо? – пробормотал Джеймс, и тут до него донесся крик:

– Ты смерти моей хочешь?!

Он вздрогнул и обернулся: судя по всему, вопила немолодая женщина. Было очевидно, кому принадлежит этот режущий уши, каркающий голос.

Снова глянув в окно, Джеймс нахмурился: констебля Тромпера внизу больше не было, словно туман полностью его сожрал.

– Это неприемлемо! – каркнули снова. – Недопустимо!

Спрятав Пуговку под кровать, Джеймс подошел к двери и выглянул в коридор.

Крики доносились из комнаты напротив. Дверь была приоткрыта, на ковровую дорожку тек грязно-бурый свет.

– Не буду я принимать никакие пилюли, Лемюэль! – вопила старуха. – Я знаю, что ты пытаешься сделать! Задобрить меня не выйдет!

– Но, мадам…

– Я уже сказала! Никаких неожиданно появившихся на пороге кузенов! Ты сам знаешь почему!

Лемюэль продолжал увещевать:

– Но он ведь только приехал и никого здесь не знает. Вы же читали метеорологическую сводку: на днях обещают туманный шквал. Мы не можем выдворить его на улицу накануне туманного шквала!

– Прекрасно можем! – заявила старуха. – Мой добрый друг господин Жубер владеет меблированными комнатами – твой этот кузен незваный вполне может отправиться туда. Господин Жубер будет рад очередному крысюку с чемоданом. Он вообще очень гостеприимный и душевный человек.

– Мадам, если бы