Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

Аптекарь и доктор подошли к одной из них.

Доктор Доу поставил саквояж на стул, снял пальто и цилиндр и положил их рядом с саквояжем. После чего, раскрыв висевший тут же, на крючке, одежный чехол, извлек из него длинный кожаный плащ с пелериной и едва ли не дюжиной болтающихся ремней. Надел его.

Лемюэль бросился помогать – начал одну за другой затягивать пряжки на спине доктора, и вскоре последний оказался облачен в тугой черный кокон, маслянисто поблескивающий в свете лампы.

Джеймс потрясенно наблюдал за приготовлениями. Руки задрожали. Перед глазами предстал лепрозорий «Чуменнен», в который много лет назад поместили его дедушку: там были заперты прокаженные и чумные, в приступах безумия набрасывавшиеся друг на друга и на докторов. Подобные костюмы носили там!

«Неужели все это нужно для лечения несчастной женщины?! Миссис Лемони действительно заразна?»

Доктор тем временем надел черную кожаную маску с длинным носом-клювом и круглыми стеклянными окошками для защиты глаз. После этого заменил перчатки: те, которые он достал из чехла, были грубыми и толстыми, они достигали локтей и тоже пристегивались ремнями; Лемюэль помог закрепить и их.

Преображение завершилось. Теперь доктор Доу выглядел как кошмарный черный дух, выбравшийся из разверстой могилы.

Он достал из саквояжа какой-то странный прибор весьма пугающего вида, который напоминал двузубую вилку с катушкой и изогнутой ручкой, как на граммофоне. Несколько раз прокрутив эту ручку, доктор отжал рычажок – и между двумя зубчиками с жутким треском заплясала синяя извивающаяся нить.

– Прошу вас, – взмолился Лемюэль, – только не будьте к ней жестоки.

– Боюсь, это невозможно, – раздался глухой голос из-под маски, и доктор кивнул на дверь.

На негнущихся ногах Лемюэль подошел к двери комнаты супруги и, достав из кармана ключ, отпер замок.

Доктор напоследок бросил: «Заприте за мной» – и быстро шагнул в комнату. Лемюэль, дважды повернув ключ, отпрянул от двери.

Из комнаты тут же раздались крики:

– Не подходите, вы, ужасный человек! Не трогайте меня! Лемюэль! Помоги мне! Прошу тебя, помоги! Защити меня от него!

А затем крик превратился в жуткий визг.

Лемюэль шагнул к двери и взялся за головку ключа.

– Доктор! – воскликнул он.

– Не смейте! – закричал доктор Доу из комнаты, и его голос будто хлыстом стегнул Лемюэля – тот отшатнулся, втиснулся в стену и зажал уши руками.

Джеймс, как бы ни хотел, не мог последовать его примеру. Не в силах пошевелиться, он выглядывал с лестницы и слушал. Слушал ужасные звуки, раздающиеся из комнаты…

…Доктор Доу пробыл у миссис Лемони не больше двадцати минут. В какой-то момент в ее комнате все стихло, а затем прозвучало:

– Мистер Лемони, открывайте!

Аптекарь выпустил доктора, стараясь не заглядывать в комнату, когда тот выходил. Было заметно, что он отчаянно хотел это сделать, но сдержался, вероятно опасаясь того, что увидит.

Из комнаты раздавались всхлипы, слабый женский голос звал:

– Лемюэль… Лемюэль…

Ключ повернулся в замке, и пациентка снова оказалась заперта в своей «палате».

Доктор спрятал в саквояж электриситетный щуп и снял маску. Он тяжело дышал, его до того бледное лицо раскраснелось.

– Костюм, мистер Лемони, – сказал доктор, и аптекарь поспешил помочь ему снять плащ и перчатки, которые, как отметил Джеймс, были сплошь покрыты чуть светящейся рубиновой слизью.

– Как она, доктор? – спросил аптекарь, очевидно не желая услышать ответ.

– Костюм пострадал. Вы видите эти разрезы на груди? Нужно попросить мадам Клопп заштопать их перед моим следующим посещением больной. И пусть как следует отмоет пальто и маску. Также надеюсь, что вы не забудете заменить фильтры в клюве.

– Как Хелен, доктор? – добавив в голос злые нотки, спросил Лемюэль.

Доктор Доу поглядел на него утомленно.

– Я провел процедуру.

– Вы дали ей мое лекарство?

Доктор кивнул.

– Пока что рано делать какие-либо выводы. Раствор начнет действовать в течение ближайших шести часов. О результате я смогу сообщить лишь завтра.

Доктор Доу положил кожаный костюм, птичью маску и перчатки на стул, после чего надел пальто и цилиндр. По этому человеку больше нельзя было сказать, что он только что лечил или, правильнее будет сказать, мучил бедную женщину.

– Вы меня проводите?

– Конечно.

Лемюэль бросил преисполненный боли и сожаления взгляд на дверь комнаты супруги, и они направились к лестнице.

Джеймс ринулся вниз. Оказавшись в своей комнате, он неплотно прикрыл дверь и встал за ней, напряженно вслушиваясь в приближающийся звук шагов.

– Мой заказ готов? – спросил доктор, когда они с аптекарем спустились на второй этаж.

Джеймс выглянул в щелочку.

– Нет, я все еще жду последний…

Доктор остановился и глянул на Лемюэля так, что тот затрясся. Тени на стенах и полу коридора задрожали и поползли к аптекарю.

– Вы ведь знаете, как это важно для меня, мистер Лемони. Мой племянник возвращается в Габен через два дня. К этому моменту заказ обязан быть на моем столе. Вы обратили внимание, что я сделал акцент на слове «обязан», мистер Лемони?

– Все будет готово, доктор. Этой ночью мне должны привезти последний – самый важный – ингредиент. Завтра я сделаю для вас ваше…

– Надеюсь, когда я приду сюда завтра ночью, мой заказ будет готов.

– Всенепременно.

– Хватило бы и простого «непременно».

Доктор Доу развернулся и быстро пошагал к лестнице. Тени со всего коридора будто поползли за ним. Когда он исчез, аптекарь, сбросив охватившее его оцепенение, поспешил следом.

Джеймс перевел дыхание и закрыл дверь.

«Какой ужас… Какой страшный человек…»

Достав из-под кровати чучело собаки и крепко прижав его к груди, он подошел к окну.

Доктор и аптекарь вскоре появились. Подойдя к кебу, они остановились у него, что-то обсуждая. Какое-то движение чуть в стороне привлекло внимание Джеймса, и он распахнул рот от удивления. За афишной тумбой, наблюдая за Лемюэлем и доктором Доу, прятался констебль Тромпер.

Когда доктор сел в кеб, а экипаж, выдохнув несколько облачков дыма из выхлопных труб, отъехал от аптеки, констебль задрал голову и приставил к глазам крошечный театральный бинокль, направив его, как показалось Джеймсу, прямо на него.

Джеймс отпрянул от окна. Его вдруг посетила скользкая и почему-то очень неприятная мысль: «Кажется, он следит вовсе не за мной…»

Часы на столе пробили половину четвертого утра. Керосин в лампе давно выгорел. Джеймс лежал в кровати в полной темноте и глядел в потолок.

Сна не было ни в одном глазу. Еще бы! Как тут заснешь после всего, что произошло…