Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

– Вот ваш заказ, мистер Лемони. Самая опасная штуковина во всем Габене. Если кто-то узнает, что она здесь, бед не оберешься. Тут даже не виселица…

Лемюэль его не слушал – он завороженно глядел на банку, его губы что-то беззвучно шептали.

– Мистер Лемони? Что с моим вознаграждением?

– Поразительно… Просто поразительно…

– Мистер Лемони, сперва заплатите мне, а потом поражайтесь, сколько душе угодно.

Аптекарь оторвал взгляд от банки и, прищурившись, уставился на Гадли.

– Вы действовали осторожно? Люди из «Сомнии» не знают, что это в городе?

– Не знают. Я их отвлек. Подбросил им червонога.

– Они не выйдут на меня?

– Это исключено.

– А что те… – Лемюэль запнулся. – Другие? Из братства Чужих? Они отдали бы что угодно, только бы заполучить харраггера.

Гадли поежился в своем драном пальто.

– Нет уж, эти фанатики ничего не пронюхали. Так что с вознаграждением, мистер Лемони?

– Вы заслужили его, Гадли.

Лемюэль достал из кармана фартука какую-то бумажку и передал ее Гадли. Прочитав то, что на ней было написано, принесший банку тип недоверчиво нахмурился.

Аптекарь пояснил:

– Адрес и время. Не опаздывайте – он не терпит непунктуальности.

– Этот господин и правда исполняет желания?

Лемюэль отвернулся.

– Только самые отвратительные.

Гадли усмехнулся.

– О, мое желание очень отвратительное.

– Не сомневаюсь.

– Дайте знать, мистер Лемони, как я понадоблюсь вам снова.

– Это была одноразовая сделка, Гадли.

Гадли расхохотался.

– Вы так говорили и в прошлый раз. И до того. До скорой встречи, мистер Лемони.

Гадли попятился к двери, а затем выскользнул на улицу.

Лемюэль вздохнул и, выйдя из-за стойки, запер дверь на ключ. А потом неожиданно резко повернулся к аптечному автоматону и сказал:

– Вы можете выходить, Джеймс. Больше никто не придет.

Джеймс испуганно застыл. Его увидели! Его раскрыли! Но как?!

Прятаться, впрочем, больше не имело смысла, и он выбрался из ниши.

– Вы знали, что я тут, все это время, кузен? – стыдливо опустив глаза, спросил он.

– Разумеется.

– Но почему вы ничего не сказали?

– Пойдемте.

Лемюэль взял банку с чернилами, которую принес Гадли, и кивнул Джеймсу на коридорчик.

– Вам было любопытно, кузен, и я решил, что незачем от вас скрывать то, что у аптекарей Лемони зовется ночной работой, ведь вскоре вам придется делать то же самое.

– Мне?

– Конечно. «Полезные Яды» в Раббероте всегда принимали по ночам тех посетителей, которые по каким-либо причинам не желают заходить днем. Это обычная практика для Лемони. Мы обслуживаем всех. Я так понимаю, дядюшка Людвиг вам не рассказывал о ночной работе. – Джеймс покачал головой, и Лемюэль продолжил: – Приходят не только посетители, желающие что-либо приобрести; в аптеку также кое-что приносят. Ночью безопаснее принимать поставщиков кое-каких… гм…

– Запрещенных товаров? – закончил за него Джеймс.

– Верно. Многое из того, что я использую для создания лекарств, внесено в так называемые Нежелательные Списки.

– Как то, что вам принес этот Гадли? К слову, что это такое? Он говорил, что это самая опасная штуковина во всем Габене…

Они вошли в провизорскую, и Лемюэль поставил банку в стенной шкаф.

– Вам пока рано знать об этом, Джеймс, – сказал аптекарь. – Но мистер Гадли и правда принес сюда весьма опасную вещь.

– И она хранится просто в какой-то стеклянной банке?

– Это стекло разбить невозможно, – ответил Лемюэль. – Даже если упорно бить по банке молотком. Я вас очень прошу: не прикасайтесь к этой банке – последствия могут быть весьма плачевными. Как минимум потерю уникального ингредиента для одного моего важного заказа я восполнить не смогу.

Джеймс кивнул, Лемюэль запер шкаф, и они покинули провизорскую.

– Вам не стоит больше никуда пробираться и прятаться, Джеймс, – сказал Лемюэль, когда они поднялись на второй этаж. – Вы же Лемони, а следовательно, вам предстоит освоить не только дневную работу аптеки: также вы должны научиться стоять и у «ночной стойки».

– Это значит, что завтра ночью вы позволите мне присутствовать у… у этой стойки?

– Если днем вы будете внимательны и исполнительны. Вам предстоит много работы, кузен. Я разбужу вас в восемь утра, поэтому постарайтесь выспаться.

Сказав это, Лемюэль вошел в свою комнату. Джеймс отправился к себе.

Зарядив мышеловку, он поставил ее у двери: если кто-то захочет к нему зайти, она сработает. После чего, раздевшись, лег в постель.

Страхи и сомнения блуждали в беспокойной голове. Ночная работа, подумать только! Джеймса не покидали мысли о банке с «самой опасной штуковиной во всем Габене».

«Я должен заглянуть в эту банку, – думал он. – Кажется, там есть что-то помимо чернил и это что-то точно связано с тем, что мне требуется узнать. Лемюэль запер шкаф… Нужно будет только раздобыть ключ…»

Мысли Джеймса прервал неожиданно раздавшийся скрип совсем рядом. Он вздрогнул и повернул голову. За окном в темноте что-то шевелилось.

Джеймс испуганно вцепился в край одеяла. Что-то длинное, изломанное царапало стекло, как будто пыталось нащупать края створок, открыть окно и пробраться в комнату.

Приглядевшись, он разобрал скрюченные очертания двух… веток?

Джеймс перевел дыхание.

«Это просто ветви растущего за окном дерева. Ветер колышет ветви… Ничего страшного в них нет… Ты уже всего боишься! Это обычная аптека, а не какое-то кошмарное место из „Ужасов-за-пенни“…»

Ветер улегся, и ветви дерева перестали царапать окно.

Джеймс повернулся на бок, погладил Пуговку (он всегда с ней спал) и заставил себя отложить все мысли до утра. А потом и сам не заметил, как уснул.

Ничего страшного ему не снилось – лишь что-то довольно скучное: он перекладывал и пересчитывал коробки с каким-то порошком, постоянно сбивался и начинал заново, а Пуговка, отчего-то с раздраженным лицом констебля Тромпера и в полицейском шлеме, прыгала кругом и весело махала хвостиком…

Джеймс улыбнулся во сне и перевернулся на другой бок.

Что ж, его сон не был бы таким спокойным, если бы он знал, что у здания аптеки не росло никаких деревьев.

Глава 2. Дневная и ночная работа

Джеймс задыхался.

И это было далеко не худшее ощущение из всех, которые он сейчас испытывал. В голове мутило, один рвотный позыв сменялся другим, и сдерживать внутри пару подгоревших тостов вкупе с омлетом, которыми он позавтракал, с каждой минутой становилось все сложнее. Глаза резало даже через защитные очки, а гнилостная вонь пробиралась даже под противоудушливую маску.

Джеймс склонился, запустил руку в грубой рабочей перчатке в буро-зеленую воду, по колено в которой он стоял, нашарил на каменном полу подтопленного колодца нечто, напоминающее ком из болотной тины, человеческих волос и свалявшейся шерсти, после чего не глядя сунул его в большую