Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

– Какое небывалое везение, что такой бедняк, как вы, получил в наследство аптеку.

– Везение? Да ведь мой дядюшка умер.

– Да-да… Вы дождались, а кто-то годами не может дождаться того же.

– Вы о ком, мадам?

Теща аптекаря не ответила, но Джеймс и так понял, что говорила она о себе. Очевидно, старуха давно строила планы на «Горькую Пилюлю».

Мадам Клопп бросила взгляд на раскрытый чемодан Джеймса и с подозрением оценила содержимое: мышеловку, бутылочку кофейной настойки, ветхую книгу в коричневой обложке и стопку журналов «Ужасы-за-пенни».

– Весьма странный набор для путешествующего джентльмена, – заметила она.

Джеймс потупился.

– У меня не очень много вещей.

– И их не прибавится, когда вы нас покинете, – многозначительно сказала старуха, и тут уже Джеймс не выдержал:

– Вы намекаете, что я могу что-то украсть?!

– Не можете – о том и речь.

– Я приехал сюда учиться аптекарскому делу, мадам, я и не думал…

Улыбка мадам Клопп с хрустом и осыпавшейся пудрой исчезла. Кажется, действие пилюль прошло. И старуха это тут же подтвердила, наконец явив всю свою злобу:

– Мой зять – наивный и доверчивый болван, но меня вам не провести. Я вас насквозь вижу. – Она сморщилась и процедила: – Кузе-е-ен Джеймс из Рабберота. Я не знаю, зачем вы явились сюда на самом деле, но советую подумать: может, стоит взять ваш этот облезлый чемодан и убраться туда, откуда вы там приползли, пока чего не случилось? Сколько я повидала на своем веку пройдох, которые забираются в карманы к простодушным тюфякам в надежде нагреть ручонки, и знаете что, кузен Джеймс из Рабберота? Прежде чем к вам зайти, я как следует высморкалась в свой любимый носовой платок. А это значит, что мой нос меня не обманывает: от вас за милю несет таким пройдохой. Здесь нагреть ручонки у вас не выйдет. Если я поймаю вас на краже, вы пожалеете, что в вашу вислоухую головешку однажды забрела мысль переступить порог этой аптеки.

Джеймс слушал ее, так и не поднеся вилку ко рту и боясь пошевелиться.

– Мадам, я просто хочу стать аптекарем, – выдавил он дрожащим голосом. – Как Лемюэль.

– Я предупредила вас, Джеймс. С воришками у меня разговор короткий – лучше вам не знать, что я сделала с предыдущим, который пытался к нам забраться.

Джеймс взял себя в руки и уставился на старуху с вызовом:

– Вы ошибаетесь на мой счет, мадам.

Он положил вилку и, достав из кармана сложенную в несколько раз тряпицу, протянул ее мадам Клопп.

– Это еще что такое?

– Носовой платок, мадам. Кажется, ваш старый вас подвел. Я не знаю, что вы там учуяли, но я не воришка.

Повисла тишина. Лишь часы на столе тикали, словно отмеряя оставшиеся мгновения до того, как дерзкого незваного гостя вышвырнут на улицу.

Старуха отцедила Джеймсу очередной злобный взгляд, и на этот раз ему показалось, что в нем появилось нечто новое. Любопытство? Сомнение?

– Следи за языком, наглый мальчишка! – тем не менее сказала она.

– Прошу прощения, мадам. – Джеймс извинился намеренно так, чтобы она поняла: ему не стыдно за свои слова. – Я уже сказал, зачем приехал. Я бы не посмел обмануть доверие кузена Лемюэля. Каким бы я был Лемони, если бы что-то украл у Лемони!

Старуха прищурилась.

– Что ж, мы еще поглядим, какой вы Лемони, кузен Джеймс из Рабберота. Лемюэль сказал, что сообщил вам правила. Ни шагу на третий этаж: как бы меня ни радовала мысль, что вы заразитесь, я не хочу, чтобы мою дочь беспокоили.

Джеймс кивнул.

Наделив его напоследок едким взглядом, мадам Клопп развернулась и покинула комнату.

Когда дверь за старухой закрылась, Джеймс приложил дрожащую руку к груди. Сердце лихорадочно колотилось.

Время постепенно подбиралось к полуночи. Джеймс сидел на кровати и читал выпуск «Ужасов-за-пенни», начатый накануне.

В истории под названием «Кошмарный сад семейства Чёрчертон» девочка Рози искала в упомянутом саду пропавшего брата. Место это было жутким: на каждом шагу малышку подстерегали опасности. На нее нападали злобные растения, она проваливалась в заросшие колодцы и спасалась бегством от мертвых садовников, которые гонялись за ней с лопатами и клацающими садовыми ножницами.

Несмотря на то что сюжет рассказа пробирал до мурашек, Джеймс никак не мог сосредоточиться на злоключениях Рози, то и дело мысленно возвращаясь к Лемюэлю и мадам Клопп.

После ужина он предпринял несколько попыток выйти из комнаты, но всякий раз, открывая дверь, тут же наталкивался на стоящую в коридоре тещу аптекаря.

Старуха явно сторожила его – она встречала его прищуренным насмешливым взглядом, и он снова закрывал дверь и возвращался к своим «Ужасам»…

Минут за десять до полуночи с улицы раздался рокот двигателя.

Джеймс закрыл журнал и подошел к окну.

У входа в аптеку остановился кеб. Дверца экипажа открылась, и из него вышел высокий джентльмен в черном пальто и цилиндре. В одной руке он сжимал ручку кожаного саквояжа, и Джеймс предположил, что приехавший джентльмен – доктор.

Что-то сказав кебмену, доктор направился к входу в аптеку и вскоре скрылся внутри, а Джеймс, швырнув журнал на кровать, бросился к двери комнаты и прильнул к ней, прислушиваясь.

Вскоре в коридоре раздались звуки шагов и голоса.

– Она совсем плоха, доктор Доу, – говорил Лемюэль. – Новый приступ намного тяжелее предыдущего.

– Надеюсь, вы не входили к ней? – спросил доктор. Его голос был холодным и металлическим, лишенным каких бы то ни было эмоций.

– Разумеется, нет. Я прекрасно знаю, чем это чревато, и неукоснительно следую правилам.

– Замечательно, – сказал доктор Доу таким тоном, словно искренне презирал это слово.

– Я надеюсь, новое лекарство подействует, – быстро проговорил Лемюэль. – На этот раз я использовал порошок Браувига и раствор Портишеда. У меня очень хорошие ожидания…

– Напрасно, мистер Лемони, – ответил доктор. – Не стоит строить ожидания. Я ведь вам уже говорил – и не раз! – что все, чего вы в лучшем случае сможете добиться, – это подавить симптомы.

– Мне этого хватит, доктор. Если я избавлю Хелен хотя бы от проявлений болезни…

– Болезнь никуда не денется.

– Я знаю…

Собеседники проследовали мимо комнаты Джеймса. Сжав зубы от напряжения, он приоткрыл дверь и выглянул.

Лемюэль и его спутник дошли до конца коридора и скрылись на лестнице, ведущей на третий этаж.

Выбравшись из комнаты, Джеймс бросил быстрый взгляд на дверь старухиной спальни и поспешил следом. Стараясь ступать так, чтобы ступени не скрипели, он поднялся на третий этаж. Пригнувшись, высунул голову.

Коридор третьего этажа был точь-в-точь