Ужас из Карфагена - Эдмонд Мур Гамильтон

— Надо торопиться! — крикнула она. — Видите, они уже приносят первые жертвы!

Блейн мельком взглянул на маленькую группу детей в белых одеждах, жрецы выводили их из храма под торжественный аккомпанемент рожков и грохот цимбал.

— Сядь сюда и повернись ко мне лицом, — приказала Ланаш девушке. — Смотри мне в глаза и не сопротивляйся, когда я перенесу твой разум через бездну времени в твоё тело, занятое сейчас Шаррой.

Глаза Ланаш расширились, зрачки увеличились. Шарра-Эдит испуганно заглянула в них в тусклом свете, а затем её тело стало медленно застывать, словно постепенно замороженное странной силой.

Блейн, замерев, наблюдал за происходящим. Он видел, как лицо загипнотизированной девушки — экзотически прекрасное лицо Шарры — становится безучастным и похожим на маску, а глаза пустеют.

— Иди вперёд, — шептала Ланаш, её сильно расширенные зрачки не сводили взгляда с глаз девушки. — Выйди из этого тела — в пропасть…

Блейн почувствовал, как на его лбу выступил холодный пот. Он знал, что разум Эдит уже покинул чужое тело и мчится сквозь ревущие бездны вне времени и пространства, ища, как потерянная душа, своё собственное тело в будущем.

Глаза Ланаш не дрогнули, но губы сжались, словно в агонии от концентрации ментальной силы, и Блейн услышал её тихий, хриплый шёпот:

— Она сопротивляется мне — Шарра знает о моей цели и сопротивляется — она не хочет покидать своё новое тело…

С освещённой факелами площади, внезапно замолкшей, если не считать глухого рокота далёких римских таранов, донёсся высокий, пронзительный крик верховного жреца Молоха.

— Молох, прими наши подношения и отврати свой гнев от этого города! Смети угрожающих нам нападающих!

Толпа медленно, торжественно, с ужасом повторила:

— Молох, прими наши подношения!

Блейн в страхе увидел, что медное тело гигантского идола осветилось тусклым красным светом от внутреннего огня. Он увидел, как верховный жрец поднялся по металлической лестнице рядом с идолом и положил маленькую связанную фигурку в белых одеждах на огромные медные руки.

Раздался скрип цепей на шкивах, подтянутых жрецами к идолу. В ужасной тишине гигантские медные руки медленно поднялись в воздух. Связанный ребёнок, лежавший на них, издал крик, скатываясь по наклонным рукам, а затем упал через квадратное отверстие в пылающий огонь внутри идола.

Из отверстия вырвался ужасный клубок пламени и раздался наполовину испуганный, наполовину ликующий крик толпы:

— Молох, прими нашу жертву!

Блейн повернулся, содрогнувшись от этого ужасного зрелища. Руки Молоха снова опустились, и на них положили ещё одного ребёнка.

Глаза Ланаш были влажными и сверкали, когда она смотрела в застывшее, бездумное лицо Шарры.

А потом напряжение резко спало, и Ланаш, пошатываясь, слабо отступила назад.

— Я не могу преодолеть сопротивление Шарры! — в отчаянии воскликнула она. — Я послала разум этой девушки вперёд, в её тело, удерживаемое Шаррой, но не смогла заставить Шарру выйти из него, ибо её знание древней тайны так же велико, как и моё.

С губ Шарры сорвался отчаянный крик Эдит.

— Кен, я находилась рядом с собственным телом, в собственном времени, но меня отбросило сюда! Мы не можем убежать!

6. Сквозь время

ДО УШЕЙ БЛЕЙНА с площади снова донеслось ужасное пение толпы:

— Прими нашу жертву, Молох!

Он слышал скрип шкивов и цепей, когда ещё одного из обречённых детей катили к огненной смерти.

Он подошёл к сидевшей с дикими глазами Ланаш, дрожащей и измученной.

— Ты не можешь попробовать ещё раз?! — крикнул он, но женщина покачала головой.

— Силы Шарры слишком могущественны, я не могу заставить её покинуть тело девушки.

— Значит, она и Этбаал одержат над тобой победу и будут жить в безопасности и счастье в будущем времени, в то время как ты погибнешь здесь, — яростно поддразнил её Блейн.

Ланаш вскочила на ноги, до глубины души терзаемая ненавистью и ревностью при этой мысли.

— Нет! — закричала она. — Я не допущу этого! Я…

В её глазах мелькнула быстрая вспышка.

— Есть один шанс! — внезапно воскликнула она, обращаясь к Блейну. — Я не могу преодолеть силы Шарры, не могу заставить разум девушки изгнать её из нового тела, но могу победить своего мужа Этбаала, у него нет таких сил, как у Шарры. Я могу отправить тебя обратно в твоё тело, теперь принадлежащее Этбаалу.

— Но я думаю не о себе! — воскликнул Блейн. — Речь идёт о девушке, что через несколько минут должна погибнуть в огне Молоха, если мы не спасём её!

— Если ты вернёшься в своё тело в будущем, — сказала Ланаш, — ты сможешь заставить Шарру покинуть тело девушки. Это наш единственный шанс!

— Сделай это, Кен! — взмолилась Эдит. — Даже если ты не сможешь помочь мне, ты сам сбежишь из этого отвратительного места.

— Я не уйду и не оставлю тебя здесь! — возразил Блейн. — Через несколько минут они заберут тебя и предадут смерти этим ужасным способом.

— Ты должен это сделать, Кен! — настаивала Эдит. — Это единственная оставшаяся возможность.

Блейн понимал силу её доводов. Как ни раздирал его ужасный страх за неё, он всё же осознавал, что предложенный Ланаш способ был единственным, дающим хоть какой-то шанс спасти её от близкой страшной гибели.

— Хорошо, — задыхаясь, сказал он Ланаш. — Начинай, но, ради Бога, побыстрее.

— Сядь, посмотри мне в глаза, — приказала Ланаш. — Позволь своему разуму устремиться на свободу…

Блейн сидел, судорожно сжимая руками края скамьи, глядя в жёлто-пунцовые глаза Ланаш, где медленно вращался и кружился тусклый свет.

Он слышал крики с площади, когда последние жертвенные дети были отданы огненному Молоху, а в перерывах между их криками слышал отдалённый гул и стенания римлян, бьющих тараном о стену.

Затем всё это отступило, и клетка вокруг Блейна как будто растворилась. Его сознание пришло в движение, и он ощутил ужасающую стремительность полёта сквозь ревевшие и завывавшие головокружительные пространства, словно населённые ураганными ветрами.

Он, казалось, с немыслимой скоростью мчался через чудовищную бездну бушующей силы и света, будучи нематериальным существом, молниеносно пересекающий безразмерные пропасти за пределы обычного времени и пространства — пропасти, пронзаемые только чистой мыслью, каковой он сейчас и являлся!

Он почувствовал, как его дикий полёт через бесконечность замедляется, и он приближается к смутно знакомому окружающему пространству. Он ничего