Кровавый пир - Го Цзинмин

превратившийся в руины: аккуратно подстриженные растения были уничтожены до черной золы, ценнейшие цветы и травы, привезенные из чужих земель и продолжавшие жить лишь благодаря постоянной заботе садовников, оказались стерты в неожиданно нагрянувшей беде; фасады массивных строений из золотой бирюзы испещряли огромные дыры, и стоящий в воздухе густой аромат, смешиваясь с холодом ядовитого льда Ю Мина, искушал.

– Что здесь случилось?! – При виде разрушенного сада ее охватила злость.

Инь Чэнь с Ляньцюань молчали, думая над ответом. Ци Лин потянул мужчину за рукав, не в силах сдержать проступившую на лице радость:

– Наконец-то ты вернулся, сначала я ждал в го…

– Мы прибыли за тобой, – сухо ответил князь, не обратив на парня внимания и шагнув прямиком к Юхуа.

Девушка бросила взгляд на друга позади: на его лице ясно читалась растерянность, глаза, слегка налитые кровью от взрывов, теперь покраснели еще сильнее.

– За мной? Зачем? Не я твой апостол. – Она с вызовом посмотрела на князей перед собой.

– Мы собираемся вызволить Гильгамеша, и для этого нам нужен твой дар и кровь…

– Значит, вот почему явился Ю Мин?! – вдруг сообразила Юхуа, и ее лицо вмиг побледнело и наполнилось негодованием. – Вызволить Гильгамеша? Совсем лишились рассудка? Хоть понимаете, что это значит? Собираетесь пойти против серебряных жрецов, за вашими головами отправят всех князей и апостолов. Твой брат уже загубил ради тебя одну жизнь, а тебя это даже не волнует? Если Инь Чэнь решил стать безумцем с тобой за компанию – его дело, но не тяните под воду и меня! Какое мне дело до спасения Гильгамеша? Я никуда не пойду!

– Это последняя воля твоего отца, Шестого князя Силюра. Шанс, за который он расплатился жизнью. Неужели ты…

– Не говори о моем отце! – перебила Ляньцюань принцесса. – Кто знает, что на самом деле случилось в пещерах? О какой воле ты говоришь? Может, ты всего лишь провела его своими красивыми речами, а когда он даровал тебе Печать, разрушила его изнутри! Иначе как так случилось, что острова вдруг разнесло? Если бы его настолько тяготила долгая жизнь, что не терпелось умереть, он бы давно с ней покончил, но почему-то это случилось, лишь когда ушла ты!

– Силюр разрушил острова из-за врат Ци Ла, что заставляли бродить по кругу, повторять одни и те же ошибки, запечатывали однажды попавшего внутрь пещер там навсегда. Князь разрушил их, чтобы открыть новый путь и позволить мне сбежать, а еще в попытке похоронить под ними преследовавшую меня Тэрэю. Он проложил для моего бегства неимоверно сложный путь, и без его указаний я бы не справилась, вот только Тэрэя все равно неотступно следовала за мной. Ей тоже удалось выбраться.

– Тэрэя обладает даром лучшего восприятия силы. Конечно же, она знала, где была ты, – ухмыльнулась Юхуа.

– Мне известен ее дар, но Силюр давно соединил себя с островами, их внутреннее содержание стало таковым и для него самого. Поэтому дару Тэрэи должен был помешать лучший барьер из возможных для мастера – поток его духовных линий. К тому же, спасаясь бегством, я скрыла собственную духовную силу, было бы очень сложно ее отследить…

– Кто знает! Возможно, она обладает куда более поразительными способностями, чем те, о которых нам неизвестно. Или же духовные линии Силюра оказались слишком слабы. Он стал хламом – не человеком и не камнем. Может, ему было просто не удержать Тэрэю, – холодно бросила принцесса.

– Не говори так о своем отце, Юхуа… – ласково прозвучал голос Ляньцюань, она опустила взгляд. – Он очень любил тебя и даровал мне Печать для твоей защиты…

– Замолчи! Только послушай себя! Чтобы защитить меня, он даровал печать тебе? Хоть сама в это веришь? Ха-ха, может, мне еще и поблагодарить вас двоих? Он хотя бы раз видел меня? Разве знал, как я выгляжу? Знал, каково мне было жить с малых лет в одиночестве? – Холодное лицо Юхуа было полно невероятного упрямства, и все же с краешка глаза сорвалась крупная слеза, а голос охрип от волнения. – Даже перед смертью он передал духовные линии тебе, а не мне. Если нужно исполнить его последнюю волю, сама и разбирайся. Разве ты уже не завладела даром вечности? Требуется пролить кровь – проливай свою!

Принцесса развернулась и зашагала к дворцу. Ее крохотный силуэт, казалось, трясло.

– Я пойду с вами! Я помогу! – подбежал Ци Лин, с горящими глазами глядя на Инь Чэня. Он старательно выпятил грудь, всячески пытаясь придать своему виду зрелости и решительности. – Серебряные жрецы или золотые – никого не боюсь! Инь Чэнь, я отправлюсь с тобой!

– Тебе нельзя. – Голос князя оказался ледяным и резким, словно холодный меч, поднятый со дна зимнего ручья, он с колючим морозом ударил апостола в грудь.

– Почему? – с невероятной горечью спросил парень.

Князь не ответил на вопрос. Тогда Ци Лин нервно притянул его за плечо и встретился с ним взглядом: он хотел отыскать в этой паре холодных, как снег, глаз знакомую теплоту и заботу, однако те напоминали два заледеневших сверкающих озера. Веки парня покраснели, голос зазвучал тише:

– Снова собираешься бросить меня? Сам ведь сказал, что князь и апостол всегда сражаются вместе, всегда остаются рядом. Ты мне соврал?

– Я отправлюсь спасать Гильгамеша, собираюсь следовать за своим князем, и это к тебе не относится. – Он отвел взгляд.

– Почему не относится? Раз следуешь за своим князем, то я последую за своим! – Ци Лин вскинул руку и стер выкатившиеся слезы, его обычно улыбчивое лицо приняло на редкость упрямое выражение, он стиснул зубы, изо всех сил пытаясь больше не плакать. – Скажи, твой князь когда-то бросал тебя? Он бы тоже от тебя отказался вот так?!

Острая игла чувств едва заметно кольнула давно обледеневшее сердце.

Похожая на боль от неосторожного пореза на кончике пальца, оставленного тонкой страницей книги.

Похожая на боль от первого погружения израненного тела в горячий источник.

Похожая на боль от угодившей в палец занозы дерева хунху.

В голосе Инь Чэня словно рассыпали пригоршню раскаленного песка:

– Нет – значит, нет!

– Юхуа можно, а мне нельзя? Я должен пойти! Я могу защитить тебя!

Глаза князя сверкнули золотом – из воздуха неожиданно материализовался тонкий небольшой меч и с хлопком, подобно плети, тяжело и хлестко опустился на лицо Ци Лина. Прежде чем парень успел хоть что-то разглядеть, в воздухе зароились клинки и полетели в его направлении. Беспорядочные лезвия не давали ему твердо стоять на ногах, он продолжал отступать, пока на его плечо голоменем с высоты не опустился тяжелый меч. Плечо Ци Лина пронзила резкая боль, и,