Кровавый пир - Го Цзинмин

прямо перед ним, и голос ее звучал резковато. – Предательство серебряных жрецов означает, что на тебя откроют охоту все князья и апостолы. Думаешь, сможешь одолеть подобных монстров? Жить расхотелось?!

– Плевать мне на жрецов, меня волнует только Инь Чэнь. Он – мой князь. Что делает он, то делаю и я, куда идет он, туда иду и я. – Голос парня звучал тихо, но невероятно твердо. Вот только в нем по-прежнему отчетливо слышались одиночество и беспомощность, словно то был тихий зов потерявшегося в лесу зверька.

– Если он решит отправиться на верную смерть, то и ты за ним?

– За ним.

– Все мысли об этом! Задумывался, почему Инь Чэнь не хочет, чтобы ты отправлялся с ним? Он желает защитить тебя! Как ты этого не понимаешь? – Юхуа гневно уселась рядом и, повернувшись, посмотрела на парня.

– Понимаю и потому не могу позволить ему отправиться рисковать в одиночку. Если ко мне относятся с добротой, я плачу вдвойне. С малых лет никто не относился ко мне хорошо, кроме родителей, только Инь Чэнь заботился обо мне, научил меня всему. Пусть он обычно и кажется холодным, и лицо у него постоянно недовольное, но я-то знаю: он правда добр ко мне. Никогда не смотрел на меня свысока лишь потому, что я обычный парень, который совсем ничего не смыслит. – Ци Лин поднял взгляд на стремительно плывущие по небу облака, лунный свет обрамлял каждое сверкающей серебристой каймой. – Юхуа, я все прекрасно понимаю, не дурак. Знаю, конечно же, что он хочет меня защитить, но и я тоже хочу защитить его!

– С чего это тебе его защищать? Ты и себя защитить не способен! – Лицо девушки побелело: она, подавляя собственный гнев, еле удержалась от того, чтобы не хлопнуть собеседника по голове. Ей хотелось столкнуть его в фонтан, чтобы тот пришел уже в себя.

– Знаю, что в ваших глазах я ничего не смыслящий апостол-недоучка. Еще совсем недавно даже не знал, что такое духовное орудие и духовный зверь. Иногда я очень завидую тебе, Юхуа, – но не твоей императорской крови и роскошной жизни, а тому, что ты многое знаешь. Если бы только я лучше разбирался в магии духа, возможно, Инь Чэнь бы меня не гнушался, захотел бы сражаться плечом к плечу. – Глаза Ци Лина снова покраснели, его густые, длинные ресницы увлажнились, напоминая тонкий пух, укрытый холодной росой. – Не хочу всегда быть бесполезным, Юхуа. И пускай смогу прикрыть Инь Чэня лишь от одного меча, смогу помочь ему убить лишь одного зверя – если понадобится, я готов всю свою духовную силу отдать! Мне не страшны ни мечи, ни огонь, только бы сражаться с ним рядом!

– Какой же ты упрямый! – Юхуа отвернула лицо и сделала глубокий вдох, сдерживая порыв хорошенько его обругать.

– Юхуа… Может, в твоем сердце и нет настолько же важного человека, – Ци Лин посмотрел на отвернувшуюся от него девушку, – но однажды, когда он появится, ты поймешь это чувство… Когда тебе все равно, что на тебя охотится весь мир, неважно, что все бросают. Когда недопонимания, раны, ненависть… превращаются в пустяк, потому что все, чего ты хочешь, – оставаться подле него, и без разницы, куда заведет вас дорога, ведь главное – ты будешь идти рядом…

Юхуа не повернулась, со спины ее силуэт выглядел слегка одиноко. Лунный свет падал на макушку девушки ясным венцом.

Ци Лин опустил голову и продолжил тихонько оттирать засохшую меж пальцев кровь.

Из далекого леса во двор влетело несколько черных галок. Они уселись под сплошь почерневшим от взрывов карнизом и, зарыв головы в крылья, тихо и хрипло закричали.

Парень не знал, какое значение несли в себе черные галки. Однако Юхуа понимала, что для большинства людей появление этих птиц знаменовало гибель, войны, мор, скорый приход суровой студеной зимы, которую будет трудно пережить… И лишь для немногочисленных мастеров духа, поклонявшихся темным силам, черные, как сама тьма, галки знаменовали возрожденную из пепла жизнь – пробуждение нового поколения, ведомого кровью и трупами. Процветающий город, стоило ему наполниться черными галками, ждала скорая участь безмолвного призрака. Тогда как опустевшие развалины могли быстро превратиться в новое средоточие силы.

Рассматривая разрушенный, мертвенно-тихий двор, Юхуа представила оживленный и процветающий Ренн, и в сердце ее закрались сомнения.

Инь Чэнь сидел перед искусно вырезанным из черного дерева круглым столом. Восковая свеча уже догорала, и свет пламени придавал невозмутимому ясному лицу князя выражение необъяснимого словами одиночества и терпимости.

Дверь в комнату легонько толкнули, и внутрь вошла Ляньцюань.

– Ну как? Она согласилась? – спросил Инь Чэнь.

– Ее не было в покоях. – Девушка опустилась рядом, затем помедлила немного и тихо произнесла: – Не хочешь проведать Ци Лина? Если нам скоро отправляться… Ты ведь понимаешь, что шансы крайне малы? Возможно, это станет вашим последним прощанием…

Инь Чэнь молчал. В его взгляде прыгали огоньки восковой свечи.

– Знаю, что так ты хочешь защитить его, не хочешь, чтобы он рисковал с нами, но не слишком ли жестоки твои методы?

– Ты сама сказала, что наши шансы крайне малы, за неудачу придется расплачиваться жизнью. Я не желаю, чтобы вместе с нами он напрасно шел на смерть. Он так юн, даже не успел пожить. Ему следует жениться, завести ребенка, провести счастливую жизнь в доме, полном детского смеха, а не подобную моей – пустую и неопределенную. У него должно быть лучшее будущее.

– Будущее? Такое, в котором он станет очередным духовным зверем во власти серебряных жрецов? В тот самый день, когда он стал твоим апостолом, он был лишен шанса на заурядную жизнь обычного человека. Думаешь, Ци Лин будет в безопасности, если не пойдет с нами? – Ляньцюань достала новую свечу, зажгла и опустила внутрь стеклянной лампы, в комнате стало чуть светлее, и она заметила покрасневшие глаза Инь Чэня, сердце девушки невольно смягчилось. – Ци Лину ты важен так же, как важен тебе Гильгамеш.

Веки князя опустились, и густые ресницы накрыли сверкающие глаза.

– Я пойду с вами… – Со стороны входа вдруг донесся голос Юхуа, и Инь Чэнь с Ляньцюань удивленно подняли головы. – Но только с одним условием.

Ляньцюань кивнула:

– Каким?

– Ци Лин отправится со мной. – Взгляд девушки был прикован к Инь Чэню, она ждала его ответа.

Ляньцюань слегка растерялась. Было неважно, чего потребует Тяньшу Юхуа, она бы и руку свою отрубила и вручила ей без лишних слов, если бы такова была воля принцессы. Однако на это требование ответить не могла. Она повернула голову к Седьмому князю. Он безмолвно сидел, опустив голову.

Спустя долгое время