Кровавый пир - Го Цзинмин

Ци Лин вскинул голову в поисках Фуцзэ, однако сколько бы ни искал, так и не нашел поселка на карте, что его слегка расстроило, но уже мгновение спустя он совершенно об этом забыл. Парень взглянул на все так же хмуро сидящих за столом Инь Чэня, Ляньцюань и Юхуа и без слов вернулся на собственное место. Он бросил взгляд на сидящего слева от себя мохнатого и оттого напоминающего огромный снежный шар Снежного Клыка, посмотрел на расположившегося на стуле Снежное Жало, из-за роста которого над столом виднелись лишь бегающие глазки и пара клешней, затем перевел взгляд на сидящих совсем далеко во главе стола и изучающих карту Инь Чэня и Ляньцюань и даже посмотрел на Тяньшу Юхуа, слушавшую их разговор, выводя пером записи на пергаменте. Наконец Ци Лин вздохнул. Апостолу подумалось, что по обе стороны огромного стола образовалось два лагеря: один для умных, а другой для не очень.

Поникшие Ци Лин, Снежный Клык и Снежное Жало все как один наблюдали за Инь Чэнем и Ляньцюань, а вид их был полон серьезности и печали.

– Первым барьером на пути к месту заключения служит один из четырех великих зверей древности – Благословение. Он обитает на дне Усыпальницы Духов уже многие годы, и с каждым полнолунием его кровавые щупальца растут и делятся, постепенно увеличиваясь в числе. Сложно даже представить, сколько их там сейчас, – говорила Ляньцюань, смотря на разложенную на столе рукописную карту и указывая на то место, где находилась Усыпальница. – Для роста требуется немало духовной силы, поэтому в полнолуние Благословение наиболее слаб, и именно оно является лучшим временем для нашего прохода. Однако даже тогда его духовная сила будет сильно превышать мою. Моего дара не хватит, чтобы полностью сдержать его, в лучшем случае удастся обхитрить. И если не сможем вызволить Гильгамеша до конца полнолуния, нам придется столкнуться с еще большим количеством щупалец зверя…

Ци Лин почесал ухо и повертел головой по сторонам, смотря на Клыка и на Снежное Жало:

– Вы понимаете, о чем она говорит?

Звери одновременно пожали плечами, на мордах читалось выражение легкой тоски.

– Хоть какое-то облегчение, ведь если бы и вы двое все понимали, пришлось бы мне распрощаться с гордостью. Я бы, верно, уже не оправился, погиб бы от такого удара в самом расцвете сил…

Вытянув мохнатую лапу, Клык понимающе похлопал парня по макушке.

Ци Лин кивнул, на лице снова заиграла улыбка, он решил больше не тратить сил на разговор Ляньцюань и Инь Чэня, вылетающий из их ртов мудреной абракадаброй, и, вытянув руку, принялся играть с Клыком в «Камень, ножницы, бумага». Апостол быстро выкинул «ножницы», и глаза распластавшего лапу в жесте «бумага» льва округлились. Не в силах смириться с собственным поражением, он высунул из пасти кончик языка и скосил вбок, демонстрируя недовольство. Тяжело и коварно хихикая, Снежное Жало подцепил своим острым хвостом с фруктового блюда на столе яблоко и уместил на макушке Клыка. Лев, осторожно балансируя, повернул голову для игры со скорпионом.

Интриги не вышло, Клык протянул сжатую в кулак мохнатую лапу к выкинувшей «ножницы» клешне Снежного Жала.

Проигравший кивнул и, честно выполняя обязательство, вскинул скорпионий хвост и опустил второе яблоко уже на собственную макушку. Проигрывать он однозначно умел, однако интеллект его явно вызывал вопросы: с его-то клешнями ни о каком «камне» или «бумаге» речи не шло…

– Но до полнолуния еще остается время, а наше местонахождение уже известно. Серебряные жрецы однозначно отправят за нами больше людей… – Инь Чэнь поднял голову, во взгляде мерцала тревога.

– Поэтому поскорее необходимо найти безопасное место, чтобы укрыться от преследования жрецов и как следует подготовиться, – кивнула Ляньцюань, в ее голосе не было ни намека на беспечность. – Вот только весь Ренн, вся территория Асланда заполнены серебряными посланниками и разведывательной сетью жрецов. Стоит нам переступить порог этого дома, и, куда бы мы ни отправились, не выйдет скрыться от их глаз.

– Подожди, что ты сказала? Повтори еще раз… – Юхуа вдруг остановила перо и подняла голову от пергамента. Она смутно ухватилась в речи Ляньцюань за ускользающий проблеск идеи, но та, словно нырнувшая на дно озера рыбка, тут же исчезла.

– Я сказала, что куда бы мы ни отправились, нам не скрыться от глаз серебряных посланников. – Наблюдая за лицом сосредоточенно обдумывающей что-то девушки, князь сообразила, что, должно быть, Юхуа пришла идея, – однако она не знала, какая именно часть ее слов послужила толчком, поэтому медленно повторила в надежде дать более четкую подсказку.

– Поскольку в Асланде повсюду серебряные посланники, за пределами резиденции мы тут же окажемся как на ладони, нас все равно отследят где угодно. Но и остаться здесь – все равно что молча дожидаться собственной смерти… – тихо повторила Юхуа. Прошли секунды, и вдруг ее глаза загорелись: – Если так, то есть одно место, в которое мы можем отправиться.

Увидев блеск воодушевления в глазах девушки, Ляньцюань, смутно догадываясь о сути затеи, кивнула, и на ее лице засияла одобрительная улыбка:

– Выдвигаемся этой же ночью.

Приподнятый тон заставил Ци Лина, Клыка и Снежное Жало одновременно повернуть головы – на макушках затряслись горки яблок.

– Куда? – растерянно спросил парень.

– Прочь из города.

Яблоки удивленной троицы покатились на стол.

Потихоньку смеркалось; на морозный ночной небосвод взошла вот-вот готовая округлиться яркая луна. Ее ослепительное сияние отбрасывало густые тени деревьев, и те, покачиваясь на ветру, скользили по шумному ряду экипажей, собравшихся у ворот резиденции.

Слуги вместе со стражей загрузили кареты искусно выполненными сундуками всевозможных размеров, крышу каждого экипажа украшало родовое знамя глубокого синего цвета. Четверка из князей и апостолов, разделившись, заняла две самые просторные кареты.

Кортеж с размахом двинулся в путь, во весь опор устремившись к восточным воротам Ренна. Дюжина резвых коней и множество роскошных карет неслись по городу мимо расступающихся один за другим прохожих. Всем им было прекрасно знакомо изображение большого орла на развевающихся знаменах, люди знали, что экипажи принадлежат резиденции императорского рода, – вот только никто не знал, куда они держат путь.

Выкованная из черного железа решетка городских ворот медленно поднялась, и обвешанные тяжелыми доспехами солдаты проводили исчезнувший в конце дороги кортеж взглядом. У ворот вновь воцарилась тишина.

Стражи на крепостной стене вгляделись вдаль: достигнув распутья недалеко от города, экипажи разделились в трех направлениях и резво двинулись вперед. Поднятая ими пыль быстро осела, оставив лишь ясное лунное сияние, заливающее море растущего за городской стеной пышного леса.

– Кортеж Тяньшу Юхуа разделился на три группы, они направились в разные стороны.

– Продолжайте следить за каждой.

Кортеж