Кровавый пир - Го Цзинмин

какие-то материалы или карты при свете огня, то обязательно занавешивали толстые шторы и тканью плотно закрывали любую ажурную резьбу, пропускавшую свет. В конце концов, зажигающийся каждую ночь в опустевшей резиденции свет мог неизбежно привлечь внимание людей. Поэтому совещательный зал, целую стену которого занимали ажурные окна высотой от потолка и до пола без каких-либо занавесей и заслонов, в основном использовали только днем.

Собрав воедино полученные от бледного юноши и Силюра сведения о втором барьере, Ляньцюань пришла к примерному выводу о том, что ожидало их там. Если Благословение вынуждал вторженцев к противостоянию, то дальше им предстояло изнурить себя самим.

– Придется пролить немало крови, если хотим пробиться через второй барьер. В центре руин Ютула находится Алтарь Крови, который откроет нам врата к Белой Преисподней… Механизм запуска Алтаря крайне безжалостен: кровь, что откроет проход, должна принадлежать «единственному источнику». – Гуйшань Ляньцюань посмотрела на Юхуа.

– Под «единственным источником» ты подразумеваешь кровь одного человека? – серьезным тоном спросила та.

– Верно. Любому сложно пережить потерю такого количества крови, поэтому на барьере для большинства людей путь заканчивается. Но нам с тобой принадлежит дар вечности, делающий нас теми немногими, кому это под силу.

– Нечем гордиться, – холодно бросила Юхуа. – Раз у нас обеих дар вечности, зачем вам понадобилась именно я? Хочешь, чтобы я пролила кровь вместо тебя?

– Много моей духовной силы уйдет на одурманивание Благословения. К моменту, когда мы окажемся у Алтаря Крови, она не успеет восстановиться достаточно, чтобы хватило на открытие прохода. Поэтому источником крови должна стать ты. – Ляньцюань смотрела на девушку, чувствуя небольшую вину. – Поэтому мы пришли за тобой, поэтому нам необходима твоя помощь.

Какое-то время принцесса молчала, а потом стиснула зубы и прошипела:

– Насколько же жестоки серебряные жрецы.

– Ты права, придумали же подобные коварства. – Сжав зубы, Ци Лин стиснул кулак и с силой опустил на стол. – Ой! Снежное Жало, а ты когда успел здесь оказаться? Я не увидел, прости, пожалуйста… – Готовившийся взобраться на столешницу и стащить яблоко, а вместо этого внезапно повстречавший кулак скорпион ослабленно пополз прочь. Не поворачиваясь к Ци Лину, он взмахнул клешнями, словно говоря: «Не утруждайся!», вид у него при этом был обиженный.

– Я говорю не об Алтаре Крови, а о том, что серебряные жрецы заставили моего отца Силюра провести сплавление с Вечными островами и стать «печатью», сдерживающей Гильгамеша. Вот в чем настоящая жестокость. – Голос Юхуа звучал необычайно равнодушно, с едва различимой в нем злобой. – Именно дар Силюра служил ключом к прохождению второго барьера, и если бы он тайно не даровал Печать моей матери, то в мире не осталось бы человека, способного открыть барьер.

– Он даровал Печать твоей матери тайно? Не отвез ее в Гланорт? – несколько удивилась Ляньцюань.

– Да. – Юхуа отвела взгляд, словно чувствуя, что слишком разоткровенничалась.

– Что же в этом удивительного? Инь Чэнь тоже даровал мне Печать, не отвозя в Гланорт, – хохотнул Седьмой апостол.

– Темнеет, пора уже уходить из этой комнаты. – Принцесса поднялась на ноги, прошла к камину и вскинула руку, горящие угли тут же покрыл иней.

Гуйшань Ляньцюань бросила взгляд на спину уходящей девушки, а затем на склонившего голову в молчании Инь Чэня. Один лишь глупый мальчишка Ци Лин продолжал играться с лапами Снежного Клыка.

Князь повернула голову к опускающимся за окном сумеркам, в ее глазах подрагивал свет.

Ночь, точно вода, тенью окутывала непроглядно-черную резиденцию.

Окна грандиозного строения тянулись плотными рядами, напоминая пчелиные соты. Неожиданно одно из них медленно зажглось, тусклый огонек неторопливо задвигался, скользнул через коридор и исчез за стеной.

Свет высветил лицо Тяньшу Юхуа. Осмотревшись по сторонам, она опустила масляную лампу на пол.

Девушка передвинула лестницу у книжного стеллажа и, снова подобрав источник света, взобралась к набитым упакованными делами полкам. В тусклом свете лампы она искала нужный ей уголок.

Семья Юхуа отвечала за ведение записей о всех событиях мира духовной магии в Асланде, в результате чего они заодно приучились вести учет событий внутри собственной семьи – как важных, так и не очень. На книжных полках по годам выстроились толстые корешки сшитых воедино листов пергамента.

Она искала семейные записи того года, когда ее родила мать. В тусклом свете огня лицо девушки выглядело слегка по-иному.

Из сна Ци Лина вырвал звонкий, торопливый щебет. Он открыл глаза и обнаружил, что небо уже посветлело.

Натягивая на ходу одежду, парень вышел на балкон. Открывшийся вид слегка удивил его. Щебеча, в воздухе над двором кружила стая белоснежных, похожих на голубей, птиц. Одна из них, что заметно превышала в размере остальных, как раз опустилась на руку Юхуа.

Когда апостол добрался до двора, то обнаружил, что Инь Чэнь с Ляньцюань уже спустились.

В этот раз ему удалось разглядеть птицу, усевшуюся на руке Тяньшу Юхуа, и это оказался никакой не почтовый голубь, те были значительно меньше. И пусть остальных беленьких и можно было с натяжкой принять за голубей, однако сидящая на руке девушки птица походила не иначе как на миниатюрную скульптуру из снега. Все тело имело белый окрас, только края крыльев украшала кайма алых перьев, на макушке виднелся маленький черный нарост, похожий на петушиный гребень. Клюв птицы загибался острым крюком, а лапки украшали бросающиеся в глаза металлические кольца.

– Что это такое? – Ци Лин вытаращил глазища, ресницы его захлопали.

– Духовный зверь. Называется краснокрылой горлицей, они хорошо ориентируются и преодолевают дальние расстояния. Горлицы обычно обитают стаями от десятка до ста особей, и та, что сидит на руке Тяньшу Юхуа, должно быть, вожак. Они – вестники Императора Льда, – объяснил Инь Чэнь.

– Императора Льда? Императора нашего Асланда, того самого Эоса? – От удивления Ци Лин широко открыл рот.

– Совсем страх потерял… – Юхуа одарила его свирепым взглядом и прошипела: – Он тебе не Эос, а император Эос.

Юноша хихикнул:

– Ничего страшного, здесь нет чужаков, император не знает, что я назвал его по имени, – хитро улыбнулся он, но, увидев холод на лице Юхуа, слегка запереживал. – Ой, ты ведь тоже императорской крови… Не выдашь ведь меня?

– Делать мне нечего, время на тебя тратить, – закатила глава девушка.

– А зачем император прислал тебе письмо с утра пораньше? – Парень беспокойно посмотрел на запечатанный свиток, который принцесса сняла с лапки самой большой краснокрылой горлицы. – Откуда он узнал, что мы здесь? Нас раскрыли?

– Не раскрыли, успокойся. Но и уезжая, мы не отправили в столицу письма со словами: «Не шлите писем, дома никого нет». – Юхуа распечатала письмо и развернула пергамент, между тем смерив Ци Лина раздраженным взглядом, но тут лицо ее побледнело.

– Что-то не так? – заметив