Кровавый пир - Го Цзинмин

– Готово, – облегченно выдохнул князь и передал лежащую на ладони цельную печать Юхуа.

– А ведь и не скажешь, что такой умелец, – подбежал ему за спину Ци Лин и принялся разминать плечи.

– Исчезни… – глубоко втянул в себя воздух князь, сдерживаясь, чтобы не набить тому рот льдом.

Юхуа осторожно опустила сургучную печать на вскрытый свиток пергамента, затем взяла разогретый над свечой докрасна столовый нож и аккуратно приблизила его к сургучу, медленно расплавляя.

Снимать сургучную печать было нелегко, но и в неизменном виде установить на место тоже оказалось не очень-то просто. Прошло немало времени, и наконец-то свиток пергамента с известием об исчезновении Императора Льда снова был запечатан. Юхуа облегченно выдохнула и произнесла:

– Пойду отправлю птицу обратно.

После этих слова она, развернувшись, пошла к выходу из совещательного зала.

– Подожди, – неожиданно окликнула ее Ляньцюань.

– В чем дело? – обернулась с вопросом девушка.

– Хочу взглянуть на пергамент в твоих руках. – Глаза Ляньцюань сверкнули, голос прозвучал резко, напоминая клинок, потревоженный ледяным ветром.

– Разве вы все не видели его содержимое? Там сказано, что Император Льда исчез и нам велено прибыть. – Юхуа смотрела на девушку, но взгляд ее слегка бегал. – Если что-то забыли, можете просто спросить меня – я все запомнила.

– Хочу взглянуть… – выделяя каждое слово, произнесла князь, – на пергамент в твоих руках.

Юхуа слегка оцепенело осталась стоять на месте. Помолчав какое-то время, она медленно подошла и передала запечатанный свиток Гуйшань Ляньцюань. Лицо ее при этом выглядело чуть бледным – а точнее, чуть злым.

– Хочу вскрыть и посмотреть. – Пятый князь с легкой нерешительностью повернула голову к Инь Чэню.

Тот посмотрел на принцессу, затем перевел взгляд на Ляньцюань. Он понял ее мысли, однако не очень хотел думать так же. Опустив голову и поразмыслив недолго, Инь Чэнь обратился к Ляньцюань:

– Не знаю, смогу ли еще раз заморозить и снять печать… Уверена, что хочешь это сделать?

– Я знаю, о чем ты думаешь, – криво усмехнулась Юхуа. – Считаешь, что я тайком подменила написанное в свитке, добавила внутрь каких-то секретов, чтобы передать в столицу, не так ли? Не думай, что опущусь так низко. Реши я вас сдать, то не стала бы проходить через столько хлопот – мне достаточно добежать до Ренна и закричать, и на вас тут же объявит охоту весь мир. Не забывай: я согласилась вызволить Гильгамеша только из-за Ци Лина и не обязана рисковать вместе с вами.

– Я благодарна, что ты согласилась отправиться с нами. – Голос Ляньцюань немного смягчился, но звучал по-прежнему холодно. – Однако ты и сама прекрасно знаешь, почему это сделала. Незачем великодушно позволять Ци Лину думать, что он теперь тебе вовеки обязан. Он наивен и добр, задумываться не станет, но сама-то ты понимаешь, что если бы не осталась с нами, то Ю Мин давно бы утащил тебя в столицу. Думаешь, тебе пришлось бы по душе время в его компании?

– Юхуа, ступай, выпусти птицу, – поднявшись, спокойно произнес Инь Чэнь.

Гуйшань Ляньцюань посмотрела на него и, не упорствуя, отдала свиток обратно.

Принцесса взяла письмо, бросила на Ляньцюань холодный взгляд и, развернувшись, покинула совещательный зал.

Шаги Тяньшу Юхуа в просторном главном зале звучали гневно и отчетливо. Однако еще отчетливее были удары ее сердца, мгновения назад готового выпрыгнуть из груди.

Она вытерла проступивший на ладонях пот об одежду, сжала покрепче свиток пергамента и быстро зашагала в собственные покои.

Открыв притаившееся в самом углу отделение шкафа, она достала из эмалированной шкатулки крошечный серебряный бубенчик изысканной резьбы.

Принцесса тихонько встряхнула его, но тот не издал ни звука.

Стоя посреди просторного двора, Юхуа оглянулась по сторонам и выпустила из рук краснокрылую горлицу.

На правой ножке вместе с птицей ввысь взмыл заново запечатанный императорской печатью свиток пергамента, а на левой – миниатюрный и совершенно беззвучный бубенчик.

Западная империя Асланд, Гланорт, пещера в подземелье Сердца

Золотистая духовная сила медленно струилась по запутанным канавкам каменной двери, свет потихоньку собрался в единый узор, напоминающий повернутые, вертикально застывшие на полуслове губы и в то же время полный розовый бутон, готовый вот-вот раскрыться.

Тяжелые створы медленно разъехались в две стороны, не издав ни шороха. Наружу хлынул резкий запах крови, внутри пещеру все так же заливало жуткое красное свечение и необыкновенно странный звук – вопли, в которых смешались мучение и наслаждение, порывами расходились по просторному подземелью.

Поверхность воды бурлила. Неизвестно, какой монстр таился под вязкой, как кровь, озерной водой. Наружу вновь выглянул все тот же черный треугольник, однако в этот раз решил не прятаться воровато на дне озера и продолжал возвышаться. На берег из-под воды, волоча за собой тяжелое туловище, вскарабкался гигант. Он распластался на пустой земле у озера, верхней частью тела откинувшись на каменную стену пещеры.

Однако это вовсе был не «он», монстру больше подходило «она».

Черный треугольник оказался всего лишь твердым наростом на ее затылке, верхняя часть туловища имела вид увеличенного в десять раз обнаженного женского тела с налитой грудью, круглыми плечами, тонкой талией, на ее голове даже имелись густые и мокрые волосы, длинные пряди которых вымокли в вязкой крови и прилипли к ее нагой спине. Вот только на огромной голове, которой полагалось бы обладать чертами лица, не было ни глаз, ни бровей, ни переносицы, лишь на месте рта была оставлена огромная кровавая дыра – жуткие стоны, заполнявшие пещеру, доносились именно из нее.

Нижняя часть тела по-прежнему оставалась погружена в озеро, однако у берега было мелко, потому половина низа торчала над водой. То был ком шевелящейся мягкой плоти белого цвета, которая, напоминая гигантскую гусеницу, соединялась с талией – эта веретеноподобная гусеница и была ее нижним телом. Кольца вздымающихся складок непрерывно сжимались, делая ее похожей на жирную королеву термитного гнезда. На хвосте гусеницы росла огромная кровавая дыра, а внутри медленно, слой за слоем раскрывались складки: они двигались и сокращались, и вопли женского существа звучали все громче.

Она рожала.

Мучимая ужасной болью, она страдала, лежа на каменной стене, обе руки крепко сжимали камень, от излишней силы пара острых ногтей успела обломаться в трещинах породы, и по белым рукам вниз, сочась из кончиков пальцев, струилась кровь.

В середине кроваво-красного озера разошлась рябь.

К монстру с телом женщины и насекомого медленно заскользила старая черная лодочка.

Древесина лодочки выглядела настолько черной, что, казалось, выгорела на солнце. Она сияла глянцевым блеском и была испещрена большими и маленькими червоточинами, напоминавшими пчелиные соты,