Кровавый пир - Го Цзинмин

На лодке стояли два серебряных посланника, высокие, в тяжелых доспехах, но та и не собиралась садиться на мель. Усеянная дырами черная древесина будто обладала поразительной плавучестью.

Лодочка остановилась неподалеку от кровавого отверстия в хвосте монстра, и посланники принялись спокойно ждать.

Из дыры потихоньку появился шар, укутанный полупрозрачной плодной оболочкой, который заставил кровавое отверстие сильно раскрыться, и все потому, что в прозрачной плодной оболочке лежал вовсе не привычный младенец, а тело человека, которому на вид было не меньше десяти лет. Он лежал на боку, съежив тело, усыпанное растущими из него синими кровеносными сосудами и белыми нервами, которые соединялись с прозрачной оболочкой. Спокойно держась на поверхности густой красной жижи, плод неторопливо поплыл к маленькой лодке.

Женский организм прекратил стонать, огромное насекомоподобное тело тоже перестало яростно сокращаться, она ослабленно развернулась, поползла к озеру, опустила в кровавый водоем свое пустое лицо и, извиваясь, нырнула к озерному дну.

Один из посланников легко выловил увесистый плод и разорвал гладкий, похожий на медузу, слой полупрозрачной оболочки. Наружу хлынула прозрачная и чуть густоватая жидкость, от которой несло смрадом. Второй посланник протянул из-за спины сотканное из козьего пуха покрывало. Оторвав присоединенные к коже мальчика сосуды и нервы, они вытерли тело насухо и закутали.

Лодочка вновь заскользила к мосту в середине озера.

Вдалеке, на ступенях у моста, спокойно ожидала высокая, стройная фигура человека.

Внутри темной багровой пещеры его длинный белоснежный наряд напоминал белый цветок камелии, распространяющий вокруг безмятежное свежее благоухание. Одеяние было солидным и роскошным, словно сотканное из нежнейшего пуха. Края бортов на груди, как и на подоле платья, были расшиты светло-золотым треугольным орнаментом.

Он стоял, опустив укрытую капюшоном голову, лицо скрывала тень.

Двое посланников, держа в руках мальчика, взошли на ступени и передали покрывало человеку в белом.

Он взял на руки новорожденного, в скрытых капюшоном глазах мерцал едва различимый блеск. Человек оценивал мальчика, закутанного в черное одеяло, взглядом: кожа у того была белая и прозрачная, можно даже сказать, безжизненно бледная. Под изучающим взглядом мальчик медленно разлепил веки. Он осматривал совершенно новый мир, непроглядно-черные глубокие глаза напоминали беззвездный, безлунный небосвод в темнейшие мгновения ночи.

Мальчик с любопытством посмотрел на взирающего свысока человека.

– Разглядываешь мои глаза? – открыл он рот, дав волю звонкому, чистому голоску.

– Нет, – ласковым шепотом ответил облаченный в белое человек, изучая похожую на разрез отметину на лбу мальчика.

Она напоминала свежую ранку бледного розового цвета, едва заметные жемчужинки на ней источали сладкий аромат крови.

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Ци Лин смотрел на молчаливых людей, собравшихся по двум сторонам стола совещательного зала, их лица выглядели совсем невесело.

Последние несколько дней все упражнялись физически и магически, чтобы у них получилось пробиться через три барьера на пути к месту заточения. Апостол даже тренировал в купальне под домом Юхуа свое умение задерживать дыхание, ведь стоило подумать о том, что Усыпальница Духов находится в морских глубинах Ренна, как ему тут же казалось, что эта способность могла оказаться весьма полезной. Теперь он уже умел подниматься высоко-высоко на спине Клыка и сохранять абсолютную невозмутимость, свободно падая с неба вниз. У его тела уже получалось не реагировать, приводя духовную силу в действие.

Юхуа тоже неустанно бросала вызов пределам своего дара вечности. В самом начале тренировок Ци Лин еще крутился рядом, подбадривая, но количество вытекавшей из девушки крови из одной чашки медленно переросло в целый таз, и, когда она, с бледным лицом и закатав рукава, уже двинулась в сторону фонтана в центре двора, парень, прикрывая от накатившей слабости глаза, сбежал:

– Ты продолжай, продолжай, а вот мне что-то поплохело…

Очень скоро они обнаружили, что все время игнорировали последнюю проблему, которую просто нельзя было не замечать.

– Придумали, как нам преодолеть третий барьер? Если нет, то не имеет смысла дальше прыгать с высоты и пускать кровь – умрем у двери, и все окажется напрасно, – наблюдая за молчаливыми князьями, не выдержала и нарушила тишину комнаты Юхуа.

Инь Чэнь тихо вздохнул, его чуть нахмуренные светло-серые брови напоминали усталый пепел.

– Я не совсем понимаю, Инь Чэнь: ты сказал, что последний барьер можно пройти, лишь отказавшись от духовного орудия. Но наш дар позволяет иметь сколько угодно орудий, разве для нас с тобой это не пустяк? Почему вы решили, что справиться будет сложно?

Ляньцюань подняла опущенную голову и, глядя на полное вопросов лицо апостола, тихо объяснила:

– «Отказ от духовного орудия» – просто выражение. На деле, когда создавалась Белая Преисподняя, были созданы и неразрушимые оковы. Суть в том, что после помещения заключенного в место заточения дверь заперли, и теперь тюрьму можно отпереть лишь единожды, после чего, если ее запрут вновь, место окажется запечатано навечно, и те, кто останется внутри, уже не смогут сбежать. Думаю, изначально серебряные жрецы спланировали все так, что либо они сами решат открыть дверь и освободить Гильгамеша, либо запрут его там навсегда. Между этими двумя крайностями нет середины: никаких посещений, никакой близости… Для того чтобы дверь Белой Преисподней оставалась открытой, ей требуется непрерывно поглощать духовные орудия. Простыми словами, жертвенная статуя у входа в Белую Преисподнюю – всего лишь поглощающее духовные орудия устройство отсчета. Высвободить орудие из тела, поместить в статую и ждать поглощения – это все время, что у нас есть на преодоление Белой Преисподней и спасение Гильгамеша. Думаю, никому не под силу за такой короткий срок пересечь ее…

– Когда Инь Чэнь зайдет внутрь, я останусь сторожить у двери! Как только увижу, что орудие вот-вот поглотится полностью, то сразу же подкину другое, разве так нельзя? – озадаченно спросил Ци Лин.

– Можно, но… – девушка тихонько качнула головой, – где ты возьмешь столько орудий?

– Разве это проблема? Заглянем на рынок и прикупим парочку мечей, пик, дубин да палок, разве нет?

– Статуя не примет обычное оружие, лишь духовные орудия Усыпальницы Духов способны держать дверь Белой Преисподней открытой. – Мрачный голос Инь Чэня напоминал постепенно сгущающиеся за окном сумерки: казалось, внутрь него просочились шершавые мелкие камешки.

– Но… Но разве наш путь не лежит через Усыпальницу Духов? Можем по пути набрать парочку. У нас же дар, верно? Раз уж ограничений нет…

– Сам знаешь, что все мы уже побывали внутри, а на теле того, кто вытащил орудие, остается метка. Отмеченные не могут извлечь орудие из скал Усыпальницы повторно, – перебила парня Юхуа.

– Откуда тогда у Инь Чэня столько? – замер в удивлении Ци Лин, после чего посмотрел на склонившего голову