Кровавый пир - Го Цзинмин

сказала, что внушение будет действовать крайне ограниченное время. Что если мы не успеем пробраться, а зверь придет в себя? Я не горю желанием нырять в ту зловонную кучу кишок. – План Ляньцюань все еще вызывал у Юхуа сомнения.

– Даже тогда у нас все еще будет последняя защита – Подол богини Инь Чэня. – Взгляд Ляньцюань обратился к Седьмому князю. – Если мое внушение перестанет действовать и Благословение уловит приближающуюся, но слабую духовную силу, он ответит ленивой атакой, все равно что тигр, пытающийся прихлопнуть комара. Пусть он и является одним из четырех великих зверей древности, Подола богини должно хватить, чтобы выдержать такую атаку. А когда она провалится, зверь лишь сильнее поверит в то, что духовная сила, которую он почувствовал, – просто обманчивое ощущение.

Помолчав какое-то время, Инь Чэнь легонько кивнул, однако по его напряженному виду стало понятно, что особой уверенности в успехе у него не было.

– Но еще необходимо заметить: сдерживать духовную силу вовсе не просто. Когда тело мастера духа оказывается в непривычной ситуации, сила инстинктивно высвобождается для защиты… Быстрая смена давления и потеря равновесия во время падения с высоты могут привести нашу энергию в крайне нестабильное состояние, поэтому следует потренироваться…

– Легко сказать, но как это сделать? Отправимся прыгать с крыши? – раздраженно огрызнулась принцесса.

– Не переживай, Юхуа, у нас наверняка получится! Завтра же мы с тобой возьмемся за прыжки! – Чтобы стереть тревогу с лиц остальных, Ци Лин вскочил со стула и, горя абсолютной уверенностью, похлопал себя по груди: – Непременно сможем, Юхуа!

С этими словами он прошагал к окну и выглянул наружу – совещательный зал располагался на четвертом этаже. Смотря на крохотную скульптуру фонтана под ногами, он повернулся обратно и с неловкой улыбкой, чуть трусливо добавил:

– Начнем со второго!

Западная империя Асланд, пещера Нинсин

Над заснеженной равниной в темно-голубом вечернем небе висел почти полный диск луны.

Меж скал ледяной теснины гуляли суровые ветра, полные колючих осколков льда. Крайняя северная земля уже давно не принимала гостей, и ее толстые сугробы напоминали свежерасстеленное ватное одеяло без следа человеческих ног. В этом запустелом, находящемся на краю мира месте не было ни намека на тепло или жизнь.

Внезапно из черной дыры – той, что находилась на соединении ледяных скал, – донесся тихий звук шагов.

У мрачного входа, с потолка каменной пещеры, словно жуткие клыки монстра, свисали вниз острые ледяные сосульки, источающие густой мороз. Вот только холод внутри пещеры совершенно отличался от того, что царил снаружи: чем глубже уводили вглубь древние ступени, тем сильнее ощущалась влага с духотой.

Внутри пещеру Нинсин усыпали трупы. Разбрызганная по ледяным стенам и ступеням из камня вязкая кровь успела к этому моменту постепенно замерзнуть.

Практически неподвижный воздух наполняла тошнотворная сладость – запах крови и внутренностей.

Две босые детские ступни, неторопливо перешагивая раздробленные останки, направлялись к свету наверху пещеры.

Они поднимались по каменной лестнице, воздух вокруг постепенно оживал, душная сырая вонь рассеивалась. Мальчик тихонько вдохнул посвежевший воздух, и уголки его рта приподнялись в улыбке.

Неожиданно с пола вытянулась пара заляпанных кровью рук и ухватила мальчика за лодыжку. Опустив голову, он посмотрел на того, кто все еще пытался его остановить, тихонько вздохнул и, сев на корточки, ласково обнял умирающего, после чего, поглаживая полное ужаса и недоверия лицо, с силой свернул чужую шею.

Хруст разломленных позвонков отдался в пещере ясным эхом.

Мальчик поднялся на ноги и продолжил путь к светлеющему выходу. Он жадно принюхивался к ледяному воздуху, взволнованно ступая навстречу долгожданной новой земле и новому небу – бескрайнему новому миру.

Он ступил на последнюю каменную ступень и остановился на входе в пещеру Нинсин. Его пропитанный красным рваный ватный халат взметнулся на ветру знаменем оплаканной кровью надежды. Белая кожа и совершенное, словно нарисованное, лицо так подходили серебристому убранству внешнего мира, что мальчик казался рожденным из снега и льда юным духом, окидывающим взором свои владения.

Он поднял прежде все время опущенные глаза, восхищаясь невиданными белоснежными сугробами, восхитительными ледниками, укрытой на тысячи километров льдом мерзлой землей и свистящим, точно лезвия, зимним ветром. Под длинными, густыми ресницами скрывалась пара похожих на рубины ясных глаз, они искрились обжигающим красным сиянием, напоминая огоньки пламени и одновременно кровь. В его глазах, по краю багряно-красных зрачков тянулся круг нечитаемых древних письмен, словно красный оттиск самой алой из роз.

Мальчик посмотрел на пришедшего встретить его человека, стоящего у входа.

Он был облачен в белоснежное длинное одеяние – солидное и роскошное, будто сотканное из нежнейшего пуха, лунный свет ложился на него, отражаясь туманным сиянием. Края бортов на груди, как и подол, были расшиты светло-золотым треугольным орнаментом. Он стоял, опустив укрытую капюшоном голову, лицо скрывала тень.

– Кто ты? – Тонкие губы мальчика изогнулись в улыбке, заостренные зубки делали его похожим на кроткого и послушного зверька, ломающийся голос звучал двойственно, как бы смешивая в себе и злобу, и невинность. – Позволь взглянуть на лицо.

– Тебе незачем смотреть на него… – Облаченный в белое человек, все еще не поднимая головы, сухо усмехнулся. – Тебе нужны мои глаза.

С лица мальчика исчезла улыбка, красный огонь в его глазах запылал сильнее.

Глава третья. Вымирающий род

Западная империя Асланд, Ренн, резиденция императорского рода

Духовная сила золотой бирюзы распределялась равномерно, прочно накрывая всю резиденцию непроницаемым колпаком. Однако четверка из князей и апостолов все равно внимательно следила за собственной силой и в то время, когда обратного не требовали тренировки, старалась использовать ее по минимуму.

У Ци Лина уже отлично получалось прыгать с островерхой крыши четвертого этажа, быстро призывать Снежного Клыка и, не достигая земли, приземляться на его мягкую мохнатую спину.

Однажды, к удивлению Инь Чэня, когда он выходил из кухни с водой, на глаза ему попался еле перебирающий ногами скорпион. Казалось, сама дорога отнимала у того силы, а прежде твердая и блестящая спинка панциря словно примялась.

– Снежное Жало, а ты-то куда?.. Тебе не нужно упражняться… – Сердце князя сжалось, рубить с плеча он не решился. И все же, провожая взглядом ковыляющего вдалеке зверя, окликнул: – Знаешь же, что не можешь летать?

Снежное Жало обернулся, его тугоподвижные клешни тряслись, он не желал мириться с этой жестокой правдой.

– Думал, ты знал, какая же из этого новость… – сожалея, произнес Инь Чэнь. – Не хочешь яблочка? Я принесу.

Скорпион взмахнул клешнями, будто прося оставить его наедине с горем, и, развернувшись, поплелся прочь.

После наступления ночи они не использовали много освещения. Если и надо было изучить