Бледные Лица - Влад Апостол

Кто-то в салоне громко фыркнул.

— Временный, — сказал мужчина через проход от Алекса. — Всё временно, пока не становится навсегда.

Водитель выключил радио.

Салон погрузился в шёпот.

Свет телефонов вспыхивал то тут, то там. Люди читали новости друг другу, но никто уже не знал, что считать новостями. На одном экране показывали горящую улицу где-то в России. На другом — карту заражений, раскрашенную так, будто болезнь была погодой. На третьем — человека в белом халате, который уверенно объяснял, что всё это психоз и рынки успокоятся к понедельнику.

Жоана сидела через проход, на ряд впереди. Она достала маленькую бутылку воды, сделала глоток и протянула её пожилой женщине рядом с собой.

— Мне не надо, — сказала женщина.

— Вам надо, просто вы экономите.

Женщина взяла бутылку.

Алекс открыл атлас на коленях. Лиссабон, мост, трасса на восток, Эвора, Элваш, Бадахос, потом Мадрид. Толстая красная линия казалась простой. Почти оскорбительно простой.

Он провёл пальцем дальше: Сарагоса, Барселона или севернее, через Францию, потом Германия, Дания, Швеция, Норвегия. Бумага не показывала блокпостов, паники, заражённых, людей с билетами, оставшихся на платформе.

Она показывала только дороги.

И в этом было утешение.

Первые сорок минут ехали быстро.

За окнами потянулась тёмная земля. Городские огни закончились, и автобус вошёл в ту часть ночи, где мир казался пустым, если не знать, сколько людей сейчас двигалось по нему в разные стороны.

Потом начались заправки.

Первая была закрыта. На въезде стоял пластиковый бак, заполненный песком, и лист бумаги на двери магазина:

«ТОПЛИВА НЕТ»

Вторая работала, но перед ней стояла очередь из машин. Мануэл не остановился.

— Нам нужно топливо? — спросил мужчина с кожаной папкой.

— Мне тоже, — ответил водитель.

— Тогда почему не остановились?

— Потому что там мы встретим утро.

На третьей заправке свет горел только в магазине. Топливные колонки были обмотаны красно-белой лентой. Перед входом стоял охранник с фонарём и дубинкой.

Мануэл остановил автобус у края стоянки.

— Десять минут. Туалет, вода, наличные. Карты могут не проходить. Не разбредаться. Кто не вернётся — я не жду.

— Вы же не можете уехать без пассажира!

Мануэл повернулся.

— Я уже сегодня оставил двенадцать человек с билетами.

Больше вопросов не было.

Алекс вышел вместе со всеми. Воздух пах холодной пылью, выхлопом и жареным кофе из автомата, который почему-то ещё работал.

В магазине полки были наполовину пустыми. Не было воды, батареек, консервов, дешёвых ножей, влажных салфеток. Остались сладкие батончики, автомобильные ароматизаторы, вино, дорогой шоколад и игрушечные машинки.

Кассир сидел за стеклом и принимал только наличные. Над ним висела рукописная табличка:

«ОДНА БУТЫЛКА В ОДНИ РУКИ»

Мужчина впереди Алекса попытался купить четыре.

— У меня семья.

— У всех семья, — сказал кассир.

— У меня в автобусе дети.

— У меня дома тоже.

Они смотрели друг на друга через стекло, и в этом коротком молчании было больше правды, чем во всех объявлениях правительства.

Алекс купил маленькую бутылку воды, два батончика и пачку бумажных носовых платков. Потом увидел рядом с кассой дорожные карты Испании и Франции. Не атлас, тонкие складные карты, старомодные, с глянцевой обложкой.

Он взял обе.

— Вам это зачем? — спросил кассир. — Телефон же есть.

Алекс посмотрел на экран, где значок связи снова исчез.

— Телефон тоже так думает.

Кассир впервые улыбнулся. Улыбка получилась короткой и усталой.

Когда Алекс вернулся к автобусу, возле передней двери уже спорили.

Мужчина лет пятидесяти стоял на ступеньке, подняв руки, чтобы его не трогали. На запястьях и шее у него были красные шелушащиеся пятна. Рядом с ним стояла женщина с короткими тёмными волосами и говорила слишком громко:

— Это псориаз! У него это двадцать лет! Двадцать лет, понимаете?

— Откуда мы знаем? — спросил кто-то.

— Посмотрите документы!

Она трясла медицинской справкой, сложенной в прозрачный файл.

— Сейчас любые документы можно напечатать, — сказал мужчина с кожаной папкой.

— Это болезнь кожи, — вмешалась Жоана. — Я медсестра. Это похоже на псориаз.

— Похоже? — переспросил кто-то сзади. — Вот именно.

Мужчина с пятнами молчал. Его звали Мигель. Жена называла его по имени снова и снова, будто этим можно было удержать его в человеческом виде для остальных.

— Мигель не заражён. Мигель не кашляет. У Мигеля нет температуры.

— А если оно начинается с кожи?

— А если у вас начинается с головы? — резко сказала Жоана.

Несколько человек одновременно заговорили. Кто-то потребовал измерить температуру. Кто-то сказал, что не поедет в одном автобусе с «таким». Кто-то наоборот просил не устраивать безумие.

Алекс стоял у багажного отсека с бутылкой воды в руке и чувствовал, как всё вокруг смещается на несколько миллиметров в сторону дикости.

Не резко.

Не так, чтобы один человек вдруг стал зверем.

Просто каждый сделал маленький шаг в сторону от другого человека.

Мануэл вышел из автобуса с аптечкой. В ней лежал бесконтактный термометр.

— Лоб.

Мигель послушно наклонился.

— Тридцать шесть и семь, — сказал водитель.

— Видите? — сказала его жена.

Но облегчения не произошло.

Потому что дело уже было не в температуре.

Люди смотрели на пятна.

На дорогу.

На часы.

На себя.

Вдалеке, где трасса уходила к границе, мигали синие огни.

Мануэл молча убрал термометр.

— Он едет, — сказал водитель. — У него билет и нет температуры.

— А ответственность на вас? — спросил мужчина с кожаной папкой.

— На мне руль.

— Если он нападёт?

Мануэл посмотрел на него.

— Тогда вы первым покажете, как надо спасать автобус.

Мужчина отвернулся.

Мигель поднялся в салон. Его жена прошла за ним, сжимая справку так крепко, что пластик хрустел.

Алекс вернулся на своё место. Когда автобус тронулся, он увидел в окне охранника заправки. Тот стоял под жёлтым фонарём и смотрел им вслед с выражением человека, которому тоже хотелось уехать, но он был привязан к месту ключами от магазина.

Дальше дорога стала медленнее.

Появились первые встречные машины. Они ехали не в Лиссабон и не к морю, а куда-то назад от границы. У некоторых были включены аварийные огни. На крыше одного автомобиля матрас был привязан ремнями, как доказательство окончательного решения.

В салоне никто уже не спал.

Мигель сидел в середине автобуса у окна. Рядом жена положила руку ему на колено. Люди вокруг старались смотреть