Бледные Лица - Влад Апостол

стояли машины, автобусы, грузовики, мотоциклы. Часть людей пыталась развернуться прямо через разделительную полосу. Несколько автомобилей стояли с открытыми капотами. Из одного грузовика кто-то продавал воду через приоткрытую дверь кабины.

Дальше над дорогой поднимался чёрный дым.

— Авария? — спросил кто-то.

Мануэл молчал.

Он съехал на обочину, медленно продвинулся метров двести, потом остановился. Водители соседних машин смотрели на автобус с ненавистью, как на существо, которое пытается пролезть вперёд не по праву.

Мануэл открыл окно и спросил что-то у дальнобойщика в зелёной куртке.

Тот ответил, махнул рукой вперёд, потом назад, потом провёл ладонью по горлу. Жест был не угрозой. Скорее описанием дороги.

Водитель закрыл окно.

— Главный переход забит.

— Но не закрыт? — спросил мужчина с папкой.

Мануэл посмотрел на него в зеркало.

— Вы всё ещё любите слова, да?

Он достал из ящика у руля старую карту с заломленными краями. Развернул её на коленях, но бумага была порвана на сгибе.

Алекс поднялся со своим атласом.

— У меня есть подробная.

Все сразу посмотрели на него так, будто он достал не карту, а топливо.

Мануэл махнул рукой:

— Идите сюда.

Алекс прошёл вперёд. Атлас разложили на панели рядом с рулём. Жоана встала за его плечом.

— Здесь Элваш, — сказал Мануэл. — Здесь старая дорога. Здесь деревня. Если не перегородили, можно выйти к малому мосту.

— Это не для автобуса, — сказала Жоана.

— Для автобуса сейчас ничего не для автобуса.

Алекс смотрел на тонкие жёлтые линии. На бумаге они выглядели невинно. В реальности это могли быть стены, канавы, местные жители с ружьями, военные, пустота.

— Если поехать здесь, — сказал он, проводя пальцем, — можно выйти к дороге южнее Бадахоса.

— Можно, — сказал Мануэл. — Или можно засесть между двумя полями и стать гостиницей.

— А назад? — спросила женщина с детским рюкзаком.

Водитель посмотрел в зеркало на очередь машин позади.

Назад уже не было.

Это стало понятно всем без ответа.

Мануэл свернул с трассы через аварийный проезд, который кто-то уже успел сбить. Автобус накренился, люди вскрикнули, чемоданы в нижнем отсеке глухо ударились о стенки. Потом колёса вышли на узкую дорогу между полями.

Салон ожил.

Кто-то начал подсказывать по телефону, хотя связь почти не работала. Кто-то молился шёпотом. Мужчина с кожаной папкой требовал вернуться на «официальный маршрут». Это слово прозвучало так смешно, что даже он сам замолчал.

Через пятнадцать минут дорогу перегородили тракторы.

Три трактора стояли поперёк, ковшами к автобусу. Между ними были натянуты цепи. На обочине — человек десять местных. У двоих охотничьи ружья. У остальных палки, фонари, собаки на поводках.

Мануэл остановился.

— Не выходить, — сказал он.

— Это полиция? — спросил кто-то.

— Нет.

Один из местных подошёл к двери. На нём была зелёная куртка, резиновые сапоги и маска, сшитая, кажется, из кухонного полотенца.

Мануэл приоткрыл дверь только наполовину.

— Дорога закрыта, — сказал мужчина в сапогах.

— Кем?

— Нами.

— Нам нужно к границе.

— Всем нужно.

— Мы не остановимся в деревне.

— Никто не остановится в деревне.

— У нас нет больных.

Мужчина в сапогах посмотрел на окна автобуса. Люди внутри сразу отвели глаза.

— Откуда знаете?

Мануэл не ответил.

Снаружи залаяли собаки.

Жоана наклонилась к Алексу:

— Если они не пропустят, мы потеряем часы.

— А если пропустят?

— Тогда потеряем что-нибудь другое.

Местные совещались у тракторов. Один молодой парень снимал автобус на телефон. Другой кричал, что из Лиссабона никого нельзя пускать. Слово «Лиссабон» прозвучало почти как диагноз.

Мануэл вышел один.

Алекс видел через стекло, как водитель говорил с мужчиной в сапогах. Спокойно, без жестов. Потом достал сигареты, предложил. Тот отказался. Мануэл закурил сам. Разговор длился несколько минут.

Наконец мужчина в сапогах подошёл к автобусу и крикнул:

— Через деревню не ехать. Свет не включать. Окна не открывать. Если остановитесь — дальше пойдёте пешком.

Цепь опустили.

Автобус медленно проехал между тракторами. Один из местных ударил ладонью по борту, не сильно, просто чтобы оставить на металле своё право.

Дорога стала ещё уже.

Мануэл выключил дальний свет. Автобус полз через деревню почти в темноте. Дома стояли плотно, окна были закрыты ставнями. За одной занавеской мелькнуло лицо ребёнка. На площади перед церковью горел костёр, вокруг него сидели мужчины. У колодца стояли пластиковые канистры в ряд, каждая подписана фамилией.

Никто не вышел.

И это было страшнее, чем если бы вышли.

Деревня провожала автобус молчанием, в котором ясно говорилось: вы нам не люди, вы нам риск.

За последним домом дорога пошла вниз, к сухому руслу. Колёса попали в выбоину. Автобус тряхнуло так, что несколько пассажиров вскрикнули.

Потом раздался короткий металлический звук.

Мануэл выругался.

Автобус проехал ещё метров сто и остановился.

— Только не это, — сказал кто-то.

Водитель вышел. Несколько мужчин поднялись за ним, но он велел оставаться внутри.

Алекс всё равно вышел через минуту. Помочь он едва ли мог; оставаться в салоне было ещё труднее.

Снаружи пахло сырой землёй и горячим металлом. Утро уже поднялось. Где-то вдалеке кричала птица.

Мануэл лежал на спине под передней частью автобуса. Рядом стоял худой парень с маленьким рюкзаком, которого Алекс раньше не замечал. Он держал фонарь.

— Что случилось? — спросил Алекс.

— Не знаю, — сказал парень по-испански. — Но звук был плохой.

Мануэл выбрался из-под автобуса, вытирая руки тряпкой.

— Дальше он поедет, — сказал он. — Но медленно. И только если дорога будет дорогой, а не козьей тропой.

— Сколько до границы?

— По карте — мало. По жизни — посмотрим.

Парня звали Матео. Он был из Мадрида, учился в Лиссабоне на архитектурном факультете. Домой ехал с одним рюкзаком и тубусом с чертежами, который теперь выглядел самым бесполезным предметом на земле.

— Я думал, город — это то, что держит людей вместе, — сказал он, глядя на автобус. — Нас так учили. Площади, улицы, транспорт, общие места.

— И что теперь думаете? — спросил Алекс.

Матео пожал плечами.

— Теперь думаю, что город — это то, что первым начинает бояться соседнего города.

Мануэл хлопнул ладонью по борту.

— Философы, внутрь. Если встанем здесь, будете строить новый город из чемоданов.

Они поехали дальше.

Дорога вывела их к широкой низине. За ней уже виднелись вышки, прожекторы и неподвижная линия машин. Там, где раньше граница была условностью, теперь