Бледные Лица - Влад Апостол

На информационной стойке Алекс спросил, как добраться до Испании.

Женщина выслушала его, словно вопрос относился к другой эпохе.

— С вокзала «Ориенте» ходят автобусы.

— Сейчас?

— По расписанию — да.

— А на самом деле?

Она пожала плечами.

До вокзала «Ориенте» Алекс добрался на служебном автобусе аэропорта. Водитель согласился взять пассажиров после того, как несколько человек перегородили ему дорогу. Денег он не потребовал.

Автобус шёл по почти пустым улицам. Магазины были закрыты. Возле круглосуточного супермаркета стояла толпа. Полицейская машина медленно двигалась вдоль очереди, освещая людей синими вспышками.

На вокзале пахло мокрым бетоном и выхлопными газами. Электронное табло показывало десятки отменённых рейсов. В самом низу оставалась одна строка:

«МАДРИД — 02:10 — ПЛАТФОРМА 7»

У кассы сидел пожилой мужчина.

— Автобус будет? — спросил Алекс.

— Продажа открыта.

— Это не то же самое.

— Другого ответа нет.

Алекс купил билет.

До отправления оставалось сорок минут. Он сел на металлическую скамью, достал атлас и раскрыл его на коленях.

От Лиссабона до Веги было больше трёх тысяч километров по прямой и гораздо больше по дорогам. Между ними лежали страны, города, горы, проливы и границы, которые ещё утром казались формальностью.

Алекс провёл пальцем от Португалии к северу.

На седьмой платформе пока не было автобуса.

Глава 3. «Список»

После разговора с Алексом Анна записала слово «Вега» на обороте служебного пропуска.

Она сделала это машинально, хотя прекрасно помнила название. Потом посмотрела на синюю надпись, перевернула карточку фотографией вверх и повесила на шею.

В коридоре посольства пахло горячей бумагой.

Уничтожители работали сразу в трёх кабинетах. Сотрудники снимали документы с полок, отделяли листы со скрепками и опускали их в узкие прорези. Машины гудели, перегревались и останавливались. Полоски бумаги высыпались из переполненных контейнеров на пол.

Возле лестницы стояли серые дипломатические мешки. На каждом была бирка с номером и фамилией ответственного сотрудника. Рядом лежали коробки с компьютерными дисками, запасными телефонами и аптечками.

По всему зданию звонили аппараты.

Анна вернулась в консульский отдел. На её столе находились три списка.

Первый прислало норвежское министерство. В нём было шестьдесят восемь фамилий.

Второй составили утром сотрудники посольства. В нём было восемьдесят четыре.

Третий Анна вела от руки. В нём уже насчитывалось девяносто семь человек, и телефон продолжал звонить.

Она сняла трубку.

— Посольство Норвегии, слушаю вас.

Мужчина говорил по-русски быстро и громко. Его жена была гражданкой Норвегии, сам он — нет. Они находились в Химках с двумя детьми. У одного ребёнка был норвежский паспорт, у второго российский. Мужчина хотел знать, возьмут ли их всех.

— Вы зарегистрировались утром?

— Нам никто не сказал, что нужно регистрироваться. Мы дозвонились только сейчас.

— Назовите фамилии.

Анна записала четыре имени на полях.

— Куда нам ехать?

— Пока оставайтесь дома.

— Но автобусы уже у вас?

Она посмотрела в окно. Сквозь жалюзи было видно два тёмно-синих автобуса во внутреннем дворе.

— Маршрут ещё согласовывается.

— То есть автобусы есть.

— Я не могу пригласить вас к зданию без подтверждения.

— У моей жены норвежский паспорт.

— Понимаю.

— Нет, вы не понимаете. На Ленинградском шоссе блокпосты. Если мы сейчас не выедем, потом нас не выпустят.

За дверью кто-то позвал Анну.

— Я внесла ваши данные. Как только появится информация, мы свяжемся.

— Когда?

— Не знаю.

Она положила трубку прежде, чем мужчина успел ответить.

В дверях стоял Эрик Лунд, руководитель службы безопасности. Ему было пятьдесят два, и последние десять лет он выглядел одинаково: короткая седая борода, прямые плечи, костюм, который нигде не мялся. Сейчас пиджак был расстёгнут, а на белой рубашке под мышками выступили тёмные пятна.

— Через сорок минут закрываем телефонную линию, — сказал он.

— Мы ещё не связались со всеми.

— Уже не свяжемся.

— У меня девяносто семь человек.

— Мест восемьдесят восемь.

— Было девяносто шесть.

— Один автобус забирает шведов. Нам оставляют два по сорок четыре.

Анна отложила ручку.

— В министерском списке только шестьдесят восемь.

— Он утверждён.

— В нём нет семей местных сотрудников.

— Местные сотрудники не входят в эвакуационный контингент.

— А их дети?

— Если у детей есть норвежское гражданство, входят.

— Без родителей?

Эрик потёр переносицу.

— Я не составлял правила.

— Но выполнять их предлагаете мне.

— Поэтому я и пришёл.

Он положил перед ней новый лист. В верхней части стояли герб, номер документа и время — 16:05. Ниже находилась таблица с четырьмя категориями.

Первыми шли дипломатические сотрудники и члены их семей. Затем граждане Норвегии, находящиеся в служебной командировке. Потом зарегистрированные граждане с несовершеннолетними детьми. Последними — остальные лица по решению руководителя миссии.

— «Остальные лица», — прочитала Анна. — Очень удобно.

— Это четыре места.

— У нас двадцать девять человек за пределами первых трёх категорий.

— Значит, выбираем четверых.

— По какому принципу?

— По тому, который сможем объяснить потом.

Анна посмотрела на него.

— Вы правда думаете, что будет потом?

Эрик задержал взгляд на списках.

— Именно поэтому всё ещё занимаюсь бумагами.

Он вышел.

Телефон зазвонил снова.

Анна не взяла трубку.

* * *

Во внутреннем дворе проверяли автобусы.

Водители открыли багажные отсеки. Сотрудники службы безопасности складывали туда воду, медицинские наборы и серые мешки. Чемоданы пассажиров выстроили вдоль стены. На каждого разрешалась одна сумка, которую можно было поднять одной рукой.

Заместитель посла пытался доказать, что два его чемодана считаются одним комплектом. Эрик молча вынул из багажного отсека второй и поставил на землю.

— Там документы.

— Служебные документы едут в опечатанных мешках.

— Это личные.

— Тогда выберите самые личные.

Возле ворот становилось шумно. За металлическими створками собрались люди. Сначала их было около десяти, потом больше тридцати. Они звонили в домофон, показывали охране паспорта, пытались передавать бумаги через прутья ограждения.

Кто-то уже сообщил адрес и время эвакуации.

Анна стояла у входа с планшетом и сверяла прибывавших. Людей пропускали по одному. Внутри проверяли документы, выдавали цветную карточку и отправляли ждать в зал приёмов.

— Халворсен, Ева, — сказала женщина перед ней. — И дочь Нора.

Анна нашла обе фамилии.

Ева работала журналисткой норвежского издания. Последние два года жила в Москве. Она была в длинном светлом пальто и держала одной рукой чемодан,