Партизан. Партизанская зона - Руслан Муха

Глава 5

Жлобинский район

5 июня 1942 год

Отряд ждал нас на краю неглубокого, заросшего кустарником оврага.

Еще на подходе нас срисовало охранение — со стороны зарослей донесся короткий птичий свист Яныка. Предупредил своих. Молодец, даже в таких мелочах не забывают про осторожность и соблюдают порядок.

Прежде чем показаться из подлеска, я сбавил шаг, тяжело перенося вес на костыль, и сквозь листву окинул отряд взглядом. Услышав условный сигнал, люди насторожились. Игнат хмуро прочесывал глазами чащу, нервно поглаживая ложу винтовки. Мартын привычно лязгнул затвором своего автомата, проверяя оружие.

Чуть в стороне, пристроившись на поваленном стволе, мгновенно притих Аким. Он так и замер с недотянутым жгутом самодельной рогатки в руках, хотя еще секунду назад всем своим видом демонстрировал крайнюю степень важности, деловитым шепотом втолковывая что-то Петьке. Петя же сидел рядом, обхватив руками худые коленки, и теперь тоже напряженно вглядывался в заросли.

Я раздвинул ветки и первым шагнул на поляну. Следом выскользнул Максимка, за ним вышли Лиза и дед Макар.

Как только мы подошли ближе, напряжение спало, а негромкие перешептывания на привале разом оборвались. Аким поспешно сунул рогатку Петьке. С флангов, бесшумно раздвинув ветки, вынырнули Роза и Янык — снялись с охранения, присоединяясь к остальным.

Отряд замер в ожидании.

— Значит так, — произнес я негромко, при этом так, чтобы голос долетел до каждого. — Максим принес вести от Белого.

Ребята подобрались. Подались вперед, внимательно уставившись на меня.

— У Белого получилось! — бодро сообщил я. — они Соединился с Тарасовым и еще двумя отрядами. Выбили немцев и полицаев из Возрождения! Мало того, что мы им тут гарнизоны изрядно потрепали, так фрицы сейчас еще и спешно стягивают свои части на фронт. В тылу у них сейчас считай пусто. Белый уже окапывается там, трофеев взяли в достатке. У нас задача такая: сейчас доходим до денисовских, забираем жителей и уводим их к Белому, на соединение. Вытащим и своих спасенных в безопасное место.

По оврагу прокатился радостный шепоток. Лица ребят посветлели, измученные войной дети сразу уловили главное: там, за укреплениями Белого, можно будет хоть ненадолго выдохнуть. Появится небольшая передышка. И сейчас возникла ясная, понятная цель. Одно дело — петлять по лесам, как затравленные, ожидая пули из-за каждого куста, и совсем другое — идти к своим, зная, что впереди ждет большая сила и безопасный тыл. Аким гордо толкнул Петьку локтем в бок, мол, повоюем еще, — и они оба радостно заулыбались.

Я смотрел на их ожившие лица, а меня самого изнутри жрала тяжелая тоска. Неужели кто-то из них? Разум отторгал эту мысль, напрочь отказываясь в нее верить. Нет, да не может такого быть! Чтобы кто-то из моих… Кто-то из этих ребят, тех самых детей, которых мы чудом вытащили из ада Красного Берега, оказался способен на такую подлость?

Профессиональный инстинкт, однако, не давал расслабиться ни на секунду, заставляя лихорадочно перебирать имена. Игнат? Да он тут больше всех рвется в бой убивать немцев, готов палить на любой шорох — точно не он. Мартын? Тоже исключено. Кто-то из новеньких? Я смотрел на них и понимал, что в принципе ни на кого из своих не могу здесь подумать.

И тем не менее, могло так быть, что предатель, сдавший наши точки снабжения, стоял сейчас прямо передо мной. Он точно так же радовался вестям от Белого, перешептывался с остальными и открыто смотрел мне в глаза.

Все мое естество кричало, что нет, мои не могут, это невозможно! Но опыт войны давным-давно выжег в моем сознании любые иллюзии каленым железом. И теперь, когда мы ясно осознали, что среди нас затесался предатель, в силу вступало лишь одно страшное правило: отныне больше нельзя доверять никому.

Я скользнул взглядом по Лизе. Она стояла чуть поодаль, инстинктивно придерживая забинтованное плечо. Она тоже слишком хорошо знала цену беспечности. И сейчас, вместо того чтобы радоваться вместе с остальными, она скользила взглядом по отряду. Лиза въедливо цеплялась за каждое лицо, за малейшую смену эмоций.

Мы встретились взглядами. Короткий, еле заметный кивок с ее стороны. Этого хватило, чтобы сойтись в одной мысли, молча разделив на двоих отравляющую необходимость подозревать своих. Будем приглядываться ко всем. Теперь под прицел попадет каждый шаг, взгляд, случайный шепоток. И будем ждать, пока крыса наконец дернется и совершит ошибку.

Я покосился на Максимку. Поймав мой пристальный взгляд, парень словно прочитал мои мысли и как-то грустно улыбнулся.

А ведь он тоже знал места — я же сам назначил его связным… Но нет, только не он. Будь Максимка предателем, с его-то характером он бы уже давно поплыл. Да и ту самую записку от Белого он бы прочитал еще на ходу. Наверняка сразу бы испугался, выдал себя с головой, и даже до лагеря бы ее не донес — запаниковал окончательно и в ту же секунду пустился в бега.

Для того чтобы вести хладнокровную двойную игру под боком у вооруженного отряда, нужна изворотливая, сучья натура, а Максимка — парень слишком простой и бесхитростный.

Будто почувствовав, о чем я думаю, Максимка снова грустно улыбнулся, устало окинул взглядом лагерь, а затем прикрыл глаза. Парню бы не помешал после такого пути отдых, вот только пока мы не могли себе этого позволить. Заметив его усталость, к нему уже спешил Мартын — на ходу откупорив флягу, он сунул её парню в руки, а следом протянул кусок вяленого мяса. Тот с благодарностью слабо улыбнулся и кивнул.

— Привал окончен! — скомандовал я, отсекая лишние мысли. — Быстрая проверка снаряжения — и выступаем.

Я молча следил за тем, как бойцы поднимаются после короткого привала, на ходу поправляя снаряжение. Ладонь жестко обхватила гладкое дерево костыля. Теперь у нас появилась ясность: был четкий маршрут. Но вместе с ним был и невидимый враг среди своих. Эту гниль необходимо вырвать с корнем до того, как мы доберемся до болот и начнем обустраивать новую базу, создавать партизанскую зону, куда позже должны подтянуться остальные. Приведем крысу за собой на новое место — и нам конец.

Не давала покоя и другая паршивая мысль: даже если мои люди чисты, предатель легко мог затесаться среди денисовских, так что расслабляться нельзя ни на секунду.

Сведения, выбитые из пленного немца, подтверждали худшее: абвер взялся за нас всерьез, и вражеская агентура уже могла быть внедрена прямо в партизанские отряды.

Лес постепенно посветлел: густой ельник сменился жидким березняком. Я