Партизан. Партизанская зона - Руслан Муха

— Помирать они собрались! Ишь чего удумали! — жестко отрезал я, на корню пресекая эти упаднические настроения. — Не раньше, чем войну закончим! А потом еще страну из руин поднимать надо, всё заново отстраивать. Так что отставить разговоры про смерть, советскому человеку помирать сейчас никак нельзя.

Я выдержал паузу и перевел взгляд на Макара:

— Дед, ты ведь знаешь место, куда Белый собирается людей вести?

Макар уверенно кивнул:

— А то як жа! Наверняка знаю. Мы с ним як-то про то гутарили, всё обмозговали. Он совета спрашував.

— Ну, раз знаешь и если место надежное — рассказывай. Нам ведь надо их туда переправлять.

Макар задумчиво вздохнул, погладил всклокоченную бороду. Помолчал немного, собираясь с мыслями, и заговорил негромко, с расстановкой:

— Ёсть такое место. Аккурат меж болотами, недалече от урочища Чёрная Гать. Там, почитай, самое глухое Полесье начинается. Островок там сухой, здоровенный — гектаров десять, а то и боле, посреди топей запрятан, целая деревня поместится. С одной стороны — трясина гибелая, Журавлиный Мох прозывается, туда даже зверь не суется, с другой — речушка Выдрица, топкая да глубокая больно, с омутами черными. Тропка туды всего одна ведет, по тайным гатям, что под водой скрыты — чужак сроду не сыщет, в два счета сгинет. Кабы ту тропку перекрыть да засаду поставить — ни одна собака не сунется, хоть полком наступай. Я там бувал годков двадцать назад, як на лесоповале горбатился. Глухомань страшная, зато надежная.

— Немцы могут туда сунуться? — спросил я, мысленно рисуя карту местности.

— Куды там! — Макар махнул мозолистой рукой. — Танки увязнут по самую башню. Пехота — тилько по тропке, гуськом. А еропланы над болотами кружить не станут — там одни карчи да топи, с воздуха хрен чаво разглядишь. Ежели закрепимся как след — ни в жисть не достанут.

— Вода есть? Дрова? Земля, чтоб прокормиться?

— Водицы — хошь залейся, ключи там светлые бьют. Лесин на дрова да землянки — руби не хочу, — Макар мотнул головой. — Да и земли там вдоволь, не одна палянка. Ежели раскорчевать, так и жито посеем, и бульбы насадим. В речушке рыбы полно, в лесу зверье, грибы да клюква на болотах. С голоду не сгинем, прокормимся.

Я медленно кивнул, обдумывая услышанное. Звучало как идеальное место для партизанского лагеря и укрытия гражданских.

— Значит, туда и пойдем, раз Белый именно этот остров выбрал, — подытожил я, закрывая вопрос.

Затем я повернулся к Лизе, которая всё это время молча слушала наш разговор, не выпуская из виду поляну с беженцами.

— Значит, решено, — кивнул я, прикидывая в уме маршрут. — Как начнет…

— Погоди, командир. Давай-ка выясним сначала, нет ли в лагере крысы, а уж потом выступать будем, — перебила меня Лиза и нехорошо усмехнулась.

Макар с Рыгором хмуро переглянулись и согласно закивали. Лиза была права. Поведем с собой предателя — считай, сами немцам тропу в тайное убежище покажем.

Я посмотрел на Лизу, она была права. Я поманил Мартына, и он с готовностью поспешил ко мне.

— Звал, Стёп? — вполголоса спросил он, присаживаясь рядом.

— Звал. Есть задание. Нужно сходить к схрону, который мы отбили у полицаев под Денисовкой. Там еда, соль, котелки, да и еще много чего. Шпак знает дорогу и пойдет проводником. Возьмёшь с собой ещё пару ребят покрепче да потише. Времени у вас часа четыре туда и обратно, чтобы до заката вернуться. Берите пустые мешки и забирайте всё, что унесете, особенно соль и посуду.

Мартын коротко кивнул:

— Сделаем. Шпак, я и еще двое.

Я хотел было сказать, чтобы он собирал людей прямо сейчас, как вдруг из кустов вынырнул Аким. Пацан дышал тяжело, словно бежал. И пусть один глаз у него полностью заплыл от синяка, зато второй так и горел упрямством и азартом.

— Стёпа! А я… я тоже могу! Что мне тут сидеть? Я тоже хочу! — выпалил он торопливой скороговоркой, не давая мне и слова вставить. — Я помню то место! Лучше всех помню, честное слово! Я же с вами тогда был. Шпак-то, поди, уже забыл, где там дорога, а я всё помню! Пусти меня с ними!

Я посмотрел на него, и внутри всё сжалось. Мальчишка совсем! Только вчера его егеря в заложники взяли, чуть не прибили, а он уже рвётся в бой.

— Аким, — начал я строго и спокойно, — тебе бы сейчас дух перевести. Сил-то у тебя как у воробья, всё равно ничего тяжелого на себе не унесёшь. А там надо четыре часа по лесу шастать, да ещё и с грузом обратно идти. К тому же, в любой момент могут немцы или полицаи выскочить. Ты ж сам вчера чуть в их лапах не сгинул, чудом живой ушел.

— Думаешь, я забоялся⁈ А вот те хрена! — голос его на миг дрогнул, но он тут же сжал кулаки и выпрямился. — Не боюсь я их, не боюсь, наоборот! Я же не маленький уже. Если я пойду с ребятами, я помогу. Я не подведу! А здесь от меня толку никакого… — он с досадой почесал затылок. — Разве что Петьку из рогатки стрелять учить… Да только он мазила косорукий, всё равно никуда не попадает!

Мальчишка смотрел на меня так, что сердце защемило. В его единственном открытом глазу читалась далеко не глупая бравада, а жгучая обида и отчаянное желание доказать свою полезность. Пацан за эти дни пережил столько, что не всякому взрослому по плечу.

Я перевёл взгляд на Мартына. Тот стоял молча, выжидая моего решения, хотя я видел, с каким сочувствием он смотрит на мальчишку — явно был готов взять его с собой. Откажу сейчас — Аким замкнется, а то и вовсе втихаря сбежит в лес за ними.

— Ладно, — тяжело выдохнул я. — Мартын, берешь его. Под твою личную ответственность. Глаз с него не спускать: чтобы вперед не лез, не шумел и не отсвечивал. Головой за него отвечаешь.

Аким от радости едва не подпрыгнул. Мартын только хмыкнул и, подойдя, шутливо взъерошил мальчишке волосы:

— Эх ты, дуралей… Свалился ты на мою голову, теперь еще и башкой за тебя отвечать.

Аким поморщился — жесткая ладонь Мартына задела свежий синяк, — но тут же задорно огрызнулся:

— А ты смотри, Мартын, как бы мне тебя самого спасать не пришлось! Еще посмотрим, кто из нас лучший боец!

Потом он обернулся ко мне и выжидающе уставился, всем своим видом изображая готовность номер один:

— А оружие? Мне бы это… автомат… Ну, или винтовку