Партизан. Партизанская зона - Руслан Муха

глаза. Всего набралось с десяток человек. Остальные жались друг к другу, хмуро пряча глаза — кто от изматывающей усталости и страха, а кто и от стыда, стараясь лишний раз не отсвечивать и не привлекать к себе внимания.

Я коротко кивнул добровольцам, а затем поймал напряженный взгляд деда Рыгора. Я слегка мотнул головой, приглашая его отойти в сторону, подальше от чужих ушей.

Старик оказался понятливым — не задавая лишних вопросов, неспешно пошел следом за мной к густому орешнику, чтобы переговорить подальше от чужих ушей. Заметив мой знак, от толпы незаметно отделились Лиза и дед Макар. Вскоре мы вчетвером собрались за раскидистыми ветвями, надежно скрытые от любопытных глаз денисовских. Лиза тут же присела с краю на поваленный ствол, чтобы охранять наш тайный совет, и, держа винтовку на коленях, принялась внимательно поглядывать сквозь листву на поляну с беженцами.

Рыгор хмуро зыркнул на Макара. Похоже, старики были давно и неплохо знакомы.

Макар в ответ лишь тихонько рассмеялся в усы:

— Шо, Рыгорка, в старосты теперича заделался? А я ж помню, як оне на сходах тогда их выбирали да назначали… Сгонят всю деревню, гвалт стоит, мужики до хрипоты спорят, руками машут. Я ж табе еще тады гутарил, шо тебе самому надо было браться, покеда хужего не посадили. Мужик ты обстоятельный. Ты ж всё отнекивался, отмахивался. А вишь, как жизня сама повернула — всё одно народ за тобой потянулся, никуда ты от этого не делся.

Рыгор хмуро сплюнул под ноги и покачал головой

— Да к лешему бы такую судьбу, — глухо огрызнулся он. — Тоже мне, нашел время зубы скалить. По доброй бы воле я за такое взялся…

Он тяжело вздохнул и перевел взгляд на меня, отрезая разговоры о прошлом:

— Ну, чего звал, Степан?

— Слушай, дед, расклад такой, — заговорил я вполголоса, глядя ему прямо в глаза. — Сидим мы тут до заката не просто так. Я сейчас своих ребят в схрон пошлю кое-какое добро забрать, но это не главное. Пока у нас есть время, предстоит дело куда серьезнее. Как стемнеет, мы вас уведем в безопасное место. Уйдем в глубь лесов, группами, будем там секретную базу делать и мирную жизнь налаживать. Но пускать туда всех без разбору я не имею права, так же как и брать тех, кто вызовется к нам в отряд воевать. Сам понимаешь: приведем предателя на хвосте — и сгинем там все вместе, да еще и своих под монастырь подведем. Немцы за мою голову, да и за моих людей, щедро отваливают: коров, марки, землю обещают. Кто-нибудь из беженцев с гнильцой мог и соблазниться. Так что до вечера нужно народ аккуратно через сито просеять.

Глава 6

Жлобинский район

5 июня 1942 год

Макар пожевал губами, поправил сбившуюся набекрень шапку.

— Вось же холера… — прокряхтел он. — Правду каже Сцепан. Я ж в энтых полицаях вдоволь нагляделся на всякое. Быват, человек с виду — тиха вода, а нутро гнилое, продаст за шматок сала и не поперхнется. Ты ж, Рыгор, своих лучше ведаешь, прикидывай, кто там в толпе с душком. А я уж добавлю, чаво сам с той стороны бачил.

Лицо Рыгора потемнело. Он крепче сжал челюсти, глядя куда-то под ноги.

— Неужто свои, деревенские, на такое пойдут? — с горечью выдохнул он, но тут же сам себе ответил: — Хотя… Люди разные.

Он тяжело вздохнул, поднял на меня взгляд из-под кустистых бровей:

— Знаю я, кто при немцах больно сладко запел. Тихон Палыч, лавочник наш. Как фрицы пришли, всё к коменданту шастал, кланялся.

— Во-во! — тут же встрял Макар, ткнув узловатым пальцем в воздух. — Шастал, еще як! Я ж сам на дверях стоял, бачил, как он старосте прошлому списки какие-то совал, а списки понятно какие. Не герр офицеру ж нести, это слишком очевидно. И Кузьма, скотник — туды ж. Синячил с нашими… тьфу ты, с полицаями в комендатуре, всё зубы свои гнилые скалил. Оба-то уж деды древние, песок сыплется, вояки из них никакие, а туда же — выслуживаются, шкуры свои дряхлые спасают.

— И еще Агафья… Тетка Агафья, — хмуро добавил Рыгор.

— А с ней что не так? — тихо спросила Лиза, не отрывая взгляда от поляны.

— Да как же, — ответил Рыгор. — Бедствовала баба, отродясь курей не держала…

— А как власть переменилась, — подхватил Макар, недовольно крякнув, — так всё корзинки нам в управу тягала! То яйки, то сметанку. Хлопцы жрали да посмеивались. Откуль брала-то? Явно не за спасибо таскала, уши грела.

— А с окруженцами что? — спросил я, вспомнив про солдат, прибившихся к беженцам.

Рыгор развел руками:

— Да кто ж их разберет. Пришлые они, чужие. Держатся особняком, помалкивают. Пойди пойми, что у них на уме.

— Ясно. Окруженцев я полностью на себя беру, — уверенно кивнул я. — Сам с ними потолкую и проверю, что за люди. А из ваших — все?

Рыгор помялся, сомневаясь.

— Еще Витька есть. Парень молодой. Как с Денисовки ушли, он сам не свой. Всё на дорогу оглядывается, будто ждет кого-то. Я сперва думал, от страха пацана кроет. А теперь, как малый обмолвился про награду за головы… Не уверен я в нем. Ох, не уверен.

— Добро. Спасибо, это нам сильно поможет, — я коротко кивнул. — Значит так. Вы с Макаром возвращайтесь к беженцам. Будете нашими глазами и ушами среди своих. Сидите тихо, да наблюдайте. Если кто из этих, названных, начнет воду мутить, по кустам шушукаться, или, не дай бог, попытается по-тихому свинтить — сразу даете знак мне или Лизе. Самим не лезть. Все поняли?

— Чаво это не лезть? — возмутился Макар, насупив седые брови. — Я, чай, не дитё малое, вояка тертый. Да я кажного по своему проверить магу, так прищучу — душу вытрясу, а усё як на духу выложат! Ежели какая гнида надумает к немцам бечь, так я и сам пристрелю кого надо, рука не дрогнет!

— Без самодеятельности, Макар, — жестко осадил я его порыв. — Пальбу устроите — панику наведете. К тому же, раз за эти сутки никто не сбежал — это уже хороший знак. Могли бы давно уже в лес сигануть. Так что ваша задача — только знак подать, а дальше мы с Лизой сработаем.

Макар неохотно буркнул, признавая правоту, и хлопнул старосту по плечу:

— Не хвилюйся, командир. Приглядим с Рыгором, шоб мышь не прошмыгнула. Мы ж с ним почитай со школы, разом не один пуд соли зъели. Сработаемся.

Рыгор криво усмехнулся, глянув на старого товарища: