Партизан. Партизанская зона - Руслан Муха

колено. И всё у пацанвы выспрашивал, много ли у нас пулеметов. А тетка Агафья вроде местная, но как про особиста услыхала — сразу в кусты засобиралась, живот, мол, прихватило. Я ей шепнул по-доброму, что за кустами наши сидят, и без оклика стреляют. Так она вернулась, белая как мел, сидит, ногти грызет.

— Пусть варятся, — кивнул я. — Не трогайте их пока, но глаз не спускать. Если кто-то из них предатель, то сейчас начнет выход искать, ошибку сделает.

Макар помолчал, пожевал губами и кивнул в сторону раскидистых елей на самом краю поляны.

— С малевичскими-то ясное дело, приглядим, — негромко сказал дед. — А с вон теми чаго робить будем? Ты ж до них ходил, гутарил. Чаго выведал?

Речь шла явно об окруженцах. Я выискал их взглядом среди остальных. Трофим, как я и велел, помогал собираться: хмуро, сутулясь, он молча увязывал вещи, полностью уйдя в себя. А Николай так и сидел со своей бабой, которая всем видом пыталась его заслонить и спрятать. Он затравленно жался к ней и то и дело исподлобья зыркал на меня.

— По-разному, — медленно протянул я. — Трофим вроде как свой. Явно сломленный, вину чувствует, но он вроде как сможет взять себя в руки, скорее всего выбьется, если не будем давить. А вот второй, Николай… Трус и симулянт. Вон как к своей бабе жмётся, прячется, словно за мамкину юбку. Из тех шкур, что винтовки в болото бросают, лишь бы выжить. При первом же выстреле его и след простынет.

— С ними бабьими сплетнями да проверками не обойдешься, — заметил Рыгор, исподлобья разглядывая военных. — Люди тертые, порох нюхали. Тут по-другому щупать надо.

— Во-во, — поддакнул Макар. — Их энтой байкой про особиста не напужаешь. Хитрее баб будут. Иначай мацать треба.

— Вот и будем щупать по-другому, — я тяжело вздохнул и поправил на плече ремень автомата. — Скоро наши вернутся, так что пора собираться. Давайте потихоньку выводить народ. Значит так: ты, Макар, берешь первую группу и идешь впереди. Рыгор, на тебе вторая. Подозреваемых раскидайте между своими, чтобы под присмотром были, а я окруженцев с собой возьму. Всё, снимайтесь потихоньку. Да, Макар, переговори с Максимкой, объясни парню, куда людей вести, пусть тоже группу берет.

Макар с Рыгором сурово кивнули и разошлись — готовить людей к выходу.

А в этот момент рядом бесшумно появилась Лиза. Она подошла так тихо, что я заметил её, только когда плеча едва коснулся ремень её винтовки.

— Ну как прошло? — негромко спросила она, проводив стариков взглядом и кивнув на сидящих под елями окруженцев.

— Ждем, — ответил я, не оборачиваясь.

Лиза недолго помолчала, собираясь с мыслями.

— Слушай, Степа, — голос её прозвучал ровно и жестко. — Я сперва сомневалась, стоит ли говорить. Думала, мало ли, показалось. Но раз уж мы про предателей заговорили, пускать на самотек нельзя.

Я повернулся. Она стояла напряженная, крепко сжимая оружие здоровой рукой.

— Когда мы с Макаром привели Прутика к Белому, — начала она, понизив голос, — там крутился один боец. Из отряда Белого. Я его в лицо помню, а вот имени не знаю. Вроде из тех, кого Белый за схроном отправлял, когда они на немцев нарвались.

— И что ему надо было? — я нахмурился, внимательно уставившись на неё.

— Выпытывал, где Малинник находится. Я, ясное дело, отмолчалась, ответила уклончиво. Но смотрел он слишком внимательно, цепко. А потом ушел быстро, словно боялся лишних ушей. Я этот эпизод в уме отложила, а сейчас всё одно к одному сходится.

— Как выглядел? — я вопросительно вскинул брови.

— Роста небольшого, сам плотный, сбитый такой. Левая рука на перевязи болталась, — четко, словно зачитывая ориентировку, ответила Лиза. — А взгляд тяжелый. Колючий, зыркает исподлобья, всё высматривает что-то.

Я выдохнул сквозь зубы и потер переносицу. В голове начала складываться нехорошая картина.

— Погоди… Коренастый, с перевязанной рукой… Не Филиппок ли? — я прищурился, вспоминая бойцов отряда. — Его Белый как раз после Красного Берега за схроном посылал.

Лиза чуть подалась вперед, вглядываясь в моё лицо:

— Думаешь, он крыса?

— Не утверждаю, но больно уж складно ложится, — негромко отозвался я. — Могли и завербовать. Мало ли, чем прижали. Может, обещали золотые горы или, наоборот, застращали до полусмерти. Если под немцами ходит или слабину дал — запросто мог точки сдать. Но пока за руку не поймали, зря шуметь не будем.

Я замолчал, чувствуя, как от долгого стояния ноет раненая нога, и перенес вес на костыль. Лиза стояла совсем близко. Ее лицо казалось болезненным, заострившимся от усталости, а под глазами залегли глубокие тени. Она тихо вздохнула и, словно забыв на миг про винтовку за плечом, осторожно накрыла своей ладонью мои пальцы, сжимавшие деревянную рукоять костыля. Сжала коротко и тепло, будто отдавая ту малую толику сил, которой ей и самой едва хватало. Я на секунду задержал её руку в своей.

— Плечо как? — вполголоса спросил я, взглянув на край бинта, выглядывавший из-под расстегнутого ворота её гимнастерки.

— Терпимо, — так же тихо ответила она и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулась. — Дойду.

Я с неохотой разжал пальцы и снова посмотрел на отдыхающую поляну они там не отдыхают они начали уже собираться суетятся уже например дед Макар уводит первую группу.

— Значит, план такой. Сейчас главное — довести людей до островка и надежно укрыть. Как только закрепимся на новом месте, сразу отправим Максимку с весточкой к Белому. Пусть предупредит, чтоб за этим хмырем в оба глаза следили и от штабных дел держали подальше. А там разберемся, кто крыса.

Лиза кивнула, и в её глазах снова появилась привычная собранность.

— Пойду поднимать людей, пора выходить. Кого мне с собой в группу брать, помимо денисовских?

— Бери Розу и Яныка, — ответил я.

Она кивнула, развернулась и быстро зашагала прочь, скрываясь за деревьями.

Я проводил её взглядом, сжал зубы и перенес вес на костыль. Из густой тени под кустами неслышно выступил Гром. Пес все это время лежал, ловя каждый шорох летнего леса. Он подошел ко мне и, остановившись рядом, сдержанно вильнул хвостом. Я опустился на здоровое колено и зарылся пальцами в его жесткую шерсть на холке.

— Чуешь, Гром? — едва слышно проговорил я. — Ничего, дружище… Сначала людей спрячем, а потом и до правды доберемся. До каждого доберемся, никому спуску не дадим.

Уши Грома вдруг настороженно дрогнули. Пес замер на мгновение, а затем радостно завилял хвостом и рванул вперед, в кусты.

Ветки затрещали, и из зарослей выскочил Аким, с размаху брякнув о землю тяжелым мешком. Увидев пса, он радостно гыгыкнул, упал на колени и