Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Глаз дергается. Если он решил поумничать и пощеголять латынью, то момент совсем не подходящий. Раздраженно поджав губы, я процеживаю:

– Per aspera ad astra[2]. Cаrpe diem[3]. Si vis pacem, para bellum[4]. Я победила? – пропустив смешок Марка, я добавляю: – Кстати, cogito ergo sum[5]. Так что тебя нет.

Марк только закатывает глаза, продолжая посмеиваться. Я морщусь и забираю листок, засовывая его под книгу. Возьму справочники и пойду к себе, раз тут он собирается раздражать меня своими издевками.

Словно предугадав мои планы, Марк вздыхает и протягивает:

– Вы в Академии, конечно, занимаетесь полезными делами, исследуете всякое и все такое, но вечно что-то упускаете. – Он останавливается, заставляя меня перестать собираться и повернуться к нему. Только когда я не выдерживаю и свожу брови, Марк продолжает: – Когда-то давно у книгоходцев был свой шифр. Им давно не пользуются, но моя семья питала особую слабость ко всяким странным записям, – он пожимает плечами и легко поводит рукой, отвернувшись к одной из книжных полок. Оттуда срывается ветхий томик и, пока он добирается до нас, Марк поясняет: – Тут не по буквам, а по словам и на латыни. Универсальный язык, все дела.

Мертвый язык. Кто будет оставлять зашифрованные послания на латыни? Либо кто-то древний, либо кто-то безумный. Ни один вариант не кажется обнадеживающим.

Книга Марка обрушивается на стол передо мной, и я недоверчиво рассматриваю ее. Ни названия, ни каких-то опознавательных знаков. Просто потрепанная тканевая обложка. Аккуратно подцепив страницу, я пролистываю несколько, натыкаясь на один из символов, который пыталась расшифровать.

Неприятно признавать, но, похоже, Марк прав.

– Кстати, вся эта прелесть… – Марк кивает на лист с моей расшифровкой и улыбается. – Скорее всего, как-то намекает на твою семью. Слон символизирует власть, если ты не знала.

Музы, не хватало мне Эрика с его вечным поучительным тоном, теперь и Марк решил податься в умники. Раздраженно поморщившись, я отталкиваю книгу и пожимаю плечами.

– Потрясающая осведомленность. Понимать бы еще, зачем все это.

Марк наклоняет голову к плечу и, окатив меня насмешливым зеленым взглядом, хмыкает:

– Ко всему подготовиться невозможно, птичка. Впрочем, думаю…

– Теодора! – строгий властный рокот заполняет все пространство, прерывая и Марка, и носящиеся в голове мысли. – Выйди, Теодора!

Ком ужаса образуется в горле. Я узнаю этот голос с пары звуков. Он еще долго будет преследовать меня в кошмарах. Библиотекарь.

Марк осекается, оборачиваясь к окну. Я вскакиваю на дрожащие ноги и бросаюсь в ту же сторону. Пальцы сводит, когда я отбрасываю легкий тюль.

Я тянусь к ручке окна, чтобы открыть его, а сердце болезненно сжимается. Рваный выдох выталкивает из легких воздух. Взгляд хаотично мечется по пространству вокруг здания и тут же натыкается на безмолвную жуткую толпу.

Библиотекари. Какого пегаса они делают тут в такое время?

– Твою мать, – сплевывает Марк, дергая меня от окна. – Отойди!

Какой смысл? Они все равно нас не видят.

Плохое предчувствие сжимает когтистую лапу на шее, мешая дышать. По коже разбегаются ледяные мурашки, когда голос снова выкрикивает:

– Теодора, не позорь свою семью! Никто из них никогда не был трусом. – Библиотекарь замолкает, позволяя панике подступить ко мне вплотную и стиснуть в объятиях так крепко, что легкие сжимаются. – Выходи, если не хочешь, чтобы твоя дорогая подруга погибала долго и мучительно.

Ругательства Марка превращаются в неразличимый шум. Он стискивает мое плечо, но я взмахиваю рукой, отталкивая его, и бросаюсь к окну. Пальцы цепляют подоконник, а взгляд тут же натыкается на белесые волосы.

Лора ярко выделяется среди толпы этих психопатов, окруженная библиотекарями. Как я умудрилась не заметить ее сразу? Руки у нее сведены за спиной, а на щеке алеет кровавый след.

Уши закладывает. Желудок скручивает, и я резко разворачиваюсь, бросаясь к выходу из библиотеки. Чего бы они ни хотели, с таким аргументом они это получат.

– Тея, стой! – бросает Марк вслед. – Не смей выходить!

Я взмахиваю рукой, магией отбрасывая его к стене. Плевать, что он думает. Плевать, чего хочет. Я не могу оставить Лору. Мы все не можем ее оставить. Не имеем никакого права. Да мы просто не справимся ни с чем без нее.

Коридоры петляют и смазываются. Кто-то встречается на пути, окликает меня, пытается остановить, но магия на кончиках пальцев отзывается мгновенно, не позволяя им мне помешать. Дыхание сбивается. Ступени скачут, и я слетаю в главный холл.

Тонкая изящная фигура перед входными дверьми не останавливает, но заставляет сбавить шаг. Госпожа Рид скрещивает руки на груди, и ледяной строгий голос врезается в подкорку:

– Я запрещаю тебе выходить, Теодора. Остановись. Мы не можем так рисковать тобой. Они этого и добиваются.

Бледное лицо с тонкими чертами не выражает ни единой эмоции. Колкий взгляд врезается в меня. Госпожа Рид смотрит строго перед собой, и я четко ощущаю: ее расслабленная спокойная поза – всего лишь уловка.

– Вы не можете мне запрещать. – Шагнув вперед, я стискиваю кулаки. – Мы потратим время и силы, но я спасу Лору, даже если мне придется пробиваться туда через вас.

Госпожа Рид вздыхает и сводит узкие серые брови. В ее словах все-таки появляется сожаление:

– Я понимаю тебя, Теодора. Я разделяю твои чувства. Лора – одна из моих любимых учениц. Потрясающе талантливая и умная. Ее ждала великая судьба, но мы не можем жертвовать стольким ради нее одной.

По телу разливается волна негодования. Меня бросает в жар. Почему она говорит в прошедшем времени? Музы, я отказываюсь это слушать.

– Лора бы этого не хотела, – добавляет госпожа Рид, сверкнув стальной уверенностью из-под пластиковых очков.

Меня передергивает. Кулаки сжимаются так плотно, что ногти больно впиваются в ладони. Поморщившись, я сплевываю:

– Откуда вам знать, чего бы она хотела? – Не дожидаясь ответа, я подаюсь вперед, делая шаг к двери. – Уйдите с дороги.

Госпожа Рид не двигается с места. Она щурится и, когда я оказываюсь рядом, заявляет:

– Послушай, что будет дальше, Теодора. Как только ты выйдешь туда, мне придется выпустить остальных. Просто потому что мы не можем отдать им тебя, – я запинаюсь, остановившись, а она продолжает: – Мы потеряем не меньше половины из тех, кто остался. Все эти смерти будут на твоей совести.

Пегаса с два! Это она собирается кого-то куда-то выпускать!

– Я не прошу ни помощи, ни защиты! – Вскинувшись, я поворачиваюсь к ней, но сталкиваюсь с непоколебимой решительностью в Блейком взгляде.

– Это не имеет значения. Ты должна усвоить, что за решениями следуют последствия. Выбор за тобой. – Сощурившись, госпожа