Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский

Олег Кулагин

Общество соединенных славян

Выстрел картечи почти в упор – страшная вещь.

За несколько десятков шагов он выкашивает целые ряды, разбрасывая людей, как кукол. Вырывая куски мяса вместе с клочьями шинелей.

И это конец.

Потому что выжившие начинают разбегаться – забрызганные чужой кровью и ошметками. С лицами, перекошенными, как в кривом зеркале. По красному тающему снегу.

Он успевает это увидеть. Успевает, пошатнувшись, развернуться к своим солдатам, приоткрывая рот для команды. Пытаясь остановить хаотичное бегство.

Но почему-то ноги подкашиваются, будто сделанные из соломы. И он падает набок – неуклюжий, как сноп. Щекой в красный снег, чувствуя под собой влажное тепло. А вместо крика из груди рвется булькающий хрип.

Наваливается темнота.

И последнее, что удается различить, – солдатская голова в кивере, срезанная будто ножом, нелепо торчащая из сугроба…

Вниз.

Еще ниже…

В вязкую, как болото, тьму. В вечный холод.

«Господи, почему так холодно?»

Мысль пронзила, словно ударом молнии. Поручик жадно вдохнул, открывая глаза. Все расплывалось, но, кажется, вокруг была зелень. Он сел, чувствуя под собой траву.

«Откуда зимой?»

Как слепой, недоверчиво пощупал руками. Ведь только что был январь – он совершенно ясно это помнил. А потом поежился на ветру. И сообразил, что на нем вообще нет одежды.

«Значит, я все-таки умер?»

Без клочка ткани на теле. Даже без серебряного крестика на цепочке, подарка матушки.

«Ничего…»

Именно так отправляются в вечность души – налегке, без различия богатства и бедности.

Он пощупал живот, грудь. Крови не было. И боли не было. Только чертовский холод.

Он вскочил, подпрыгивая, потирая плечи руками. Солнышко светило сквозь облака, но толку от этого было мало. Так что несколько минут поручик пытался согреть себя сам – моргая и оглядываясь по сторонам.

Погода напоминала вторую половину весны.

Вот он каков, загробный мир? И точно не рай, особенно если принюхаться к аромату, долетавшему от огромных железных ящиков.

Он шагнул ближе, босыми ногами переступая битое стекло. Заглянул в ящик и увидел мешки из странной полупрозрачной ткани. Из мешков выглядывали селедочные головы и картофельные очистки. Это напоминало свалку отходов. А еще там были какие-то яркие мешочки и скомканные бумаги, которые выкинуть могли только богачи – вместо того, чтоб использовать на растопку. И все это смердело. Невыносимо, дьявольски смердело.

Он отошел в сторону, прислонился к дереву, прячась от ветра. И криво усмехнулся. Значит, его зашвырнуло на чью-то свалку, как бесполезный мусор.

«Такое твое воздаяние, грешник Михаил?»

За то, что лгал своим солдатам. И вместе с другими рвался в бой под звеневшие в голове благородные слова. Но так ничего и не смог.

Поручик закрыл глаза, вспоминая события последних дней – бессмысленные, хаотичные. Ведущие к неминуемой гибели. И ружье в своих руках, штыком вонзающееся в рыхлый живот подполковника.

А следом почему-то пришла картинка, как его без сапог, кивера и шинели волокут по мерзлой земле. Сбрасывают в припорошенную снежком яму к таким же, как он, неподвижным, посиневшим. И жесткие комья земли начинают падать ему в лицо. Заслоняют свинцовое морозное небо.

«Без креста и отпевания…»

Поручик вздрогнул. Заморгал, опять оглядываясь.

Но вокруг ничего не изменилось. Только шелестели над ним кленовые листья.

Неужели где-то там он лежит, вымазанный в почернелой крови, присыпанный тяжелой землей?

«Как кусок остывшего мяса…»

В такое не хотелось верить. Тем более что он был цел, невредим. И чувствовал прежнюю силу в тренированном теле, особенно теперь, когда он оказался совершенно голый. Без тяжелой шинели и жесткого мундира.

А потом он услышал далекий лай собак. И угрюмо прищурился: бывают ли собаки в аду?

Можно проверить. Заодно раздобыть одежду. Ведь кто-то же лопает эту селедку и выбрасывает в ящик вонючие головы? Он выломал кленовую ветку на случай встречи с четвероногими местными.

«Да и с двуногими пригодится…»

Хотя он предпочел бы что-то потяжелее. Мир вокруг точно не обещал любви и безмятежности. А погибать второй раз поручику не хотелось.

Обошел железные ящики по дороге, покрытой странным потрескавшимся камнем. Обогнул кусты. И оказался на улице, вымощенной таким же неровным камнем, с трещинами и лужами.

По левую сторону росли деревья. По правую – стояли узкие высокие каменные столбы, с натянутыми между ними черными тонкими веревками. Интересно, зачем?

А еще тянулись деревянные и металлические заборы, выкрашенные коричневой или зеленой краской. За заборами виднелись дома.

Значит, здесь жили люди, а не демоны?

И очень неплохо жили – об этом можно судить не только по крепким заборам. Дома тоже выглядели внушительно: не бревенчатые и не глиняные мазанки, но из кирпича, крыты не соломой, не дранкой и даже не тесом, а диковинной на вид, крупной волнистой черепицей. И стекла! Застекленные окна!

Это обнадеживало. У таких зажиточных точно можно выпросить какое-нибудь рубище. С этой мыслью он двинулся вдоль улицы, по очереди барабаня в запертые ворота.

«Кто-то точно отзовется…»

Но через несколько минут стало ясно – все будет не так просто.

Поручик прошел уже пять дворов, стуча по железу или дереву то кулаком, то палкой. Никто не реагировал. Словно все вымерло в этом небедном местечке. Ему не открыли даже там, где начала заливаться истошным лаем дворовая собака. Хотя он почти был уверен, что за ним следят в окно из-за занавесок. И такие взгляды чувствовал не первый раз.

Все видели, слышали. И не хотели иметь с ним дело?

Но разве он настолько страшен? Или чем-то напоминает бродягу-шаромыжника?

Гладко выбрит, подстрижен, как и положено представителю благородного сословия. А что голый, так и лучше. Сразу видно, что не лихой человек – не прячет под одеждой ни ножа, ни кистеня.

Может, попробовать назваться?

– Я Михаил… Грушницкий! – вспомнил он фамилию знакомого офицера. – Поручик… Азовского полка!

Называть настоящий полк не рискнул – даже здесь, в этом странном месте.

– Попал в затруднительную ситуацию и умоляю о вашем содействии!

Занавеска чуть колыхнулась. Больше никакой реакции.

– Эй, люди!

«Да что с ними?»

Эпидемия? Холера? Чума?

Сейчас ему стало не только холодно, но и немного жутко. Почти как там, в морозном январе, когда он увидел нацеленные стволы пушек.

Он бы с удовольствием исчез и из этого местечка, если бы мог. Но сперва надо было разобраться с одеждой. Даже вопреки опасениям подцепить заразу.

Значит, придется действовать по-другому. Хотя очень надеялся этого избежать, чтобы не стать похожим на самых пропащих солдат