Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский

Тогда он едва сдержался, чтобы в кровь не разбить их морды: нельзя было злить своих, пока они метались между селами и городками, пытаясь дождаться помощи, вырваться из неизбежного окружения. А сейчас…

Придется повторить их «подвиги» совершенно трезвым. Уже не заботясь о чьих-то замках и заборах. Ему не оставляли другого выхода.

– Эй, дайте хоть что-то накинуть, – прохрипел он, глядя в равнодушные окна. – Любую рогожу!

Поднял камешек и швырнул в стекло. Оно оказалось крепким. Так что камешек отлетел с глухим цоканьем. Никто не ответил. Не вышел из-за крепких кирпичных стен. Только опять вздрогнула занавеска.

– Обещаю, я верну ваши тряпки! – сипло выдохнул Михаил.

Ждал еще пару минут, слушая собачий лай.

И, ежась на ветру, заковылял дальше по безлюдной улице. Подпрыгивая от холода и чувствуя подкатывающую к горлу злость. Бешено взмахивал отломанной веткой, словно это была не палка, а ружье с примкнутым штыком, и где-то в этих домах опять прятался подполковник с пустыми оловянными глазами – затянутое в мундир дерьмо!

Ведь эти сидящие за занавесками в чем-то были не лучше.

«Отказывая в таком пустяке…»

Оставался последний двор. Он еще раз попытается. А потом обойдется без приглашения – перелезет через забор, проберется огородами. Сам возьмет что надо – по-хорошему или иначе. Но лучше по-хорошему!

И поручик ударил по воротам, не скупо окованным железом или даже, кажется, целиком железным, стиснув зубы, сжимая кулаки.

Неужели за этих людей он раньше готов был умереть?

«Нет, ни за что… Больше никогда!»

И он занес кулак, чтобы ударить еще раз. Но в эту секунду услышал новый звук, кроме воя ветра и лая собак. Низкий, ни на что не похожий гул, вроде шума воды на мельнице. И все-таки другой. Потом стало тише, и донеслись голоса.

Михаил повернул голову, вслушиваясь. Звуки долетали откуда-то из-за пределов местечка – за изгибом дороги, скрытым деревьями и кустами.

Наконец хоть кто-то живой!

Только нельзя было понять, о чем там болтают. И он решительно двинулся по дороге, помахивая палкой. Миновал какой-то сарай, на удивление, тоже выстроенный из кирпича. Повернул за угол, прошел еще немного.

И вдруг за кустами увидел зеленоватый фургон, стоявший на обочине. А рядом – бородатого мужика в затрапезном, бесформенном одеянии. Не церемонясь, как и положено извозчику, тот справлял малую нужду почти возле дороги. Михаила он пока не видел.

Одежда у извозчика была странная. Не привычные армяк и шаровары, заправленные в сапоги, а длинная куртка и штаны – противные на вид, покрытые пятнами, как от засохшей грязи. И вместо сапог имелись башмаки – тоже зеленоватого цвета и очень странного фасона.

А еще странно, что не было видно лошадей. Может, их распрягли и отправили пастись на луг за кустами?

И стоявший задом возок смотрелся диковинно, похоже, что из крашеного металла. Обтекаемой формы, со множеством стеклянных окон. Колеса тоже были из серебристого металла. А их очень широкие обода покрыты каучуком?

Никогда в жизни поручик не видел ничего подобного.

Но все странности не имели значения. Главное, что теперь появилась возможность убраться из этого неприятного места.

И, роняя бесполезную ветку, Михаил ускорил шаги. Камешки зашуршали под босыми ногами.

Бородач в неопрятном одеянии вздрогнул, оглядываясь.

Пару секунд они смотрели друг на друга, пока поручик приближался – совершенно голый, но от этого не менее решительный:

– Эй, кучер, мне нужны твоя одежда и возок!

Бородач ошалело заморгал. И вдруг расхохотался. Застегнул штаны. Развернулся, делая шаг к возку. И в этот момент, Михаил рассмотрел то, что висело на брезентовом ремне через плечо кучера. Это было чем-то вроде короткого ружья странной формы, только с пистолетной рукоятью и с чуть закругленным, ребристым выступом, торчащим из цевья. Английские охотничьи карабины бывают похожих размеров и такого же малого калибра – но совсем слабые, для детского развлечения. А от этой штуковины веяло смертельной угрозой.

– Ты кто такой? – спросил бородач, продолжая ухмыляться.

И Михаил сообразил, что изначальный план никуда не годится. Он-то думал все сложности разрешить простой зуботычиной. А здесь пахло длинным разговором.

– Я офицер… попал в неприятности.

Да, в таком виде звучало не слишком убедительно. Но даже темный мужик должен различить выправку. И уверенный голос.

– В неприятности? – кивнул кучер. – Это заметно.

И вдруг сделал шаг навстречу, прищурился, всматриваясь в лицо Михаила:

– Соль или метадон? – почесал рыжеватую бороду. – Хотя не похож ты на солевика. Значит… обычная синька?

Поручик нахмурился, пытаясь уловить смысл в этой белиберде.

А бородач кивнул с усмешкой:

– Синька – зло! Был у нас один, вроде тебя. Так он…

Фраза осталась незаконченной. Потому, что где-то рядом, за деревьями, хлопнуло несколько оглушительных выстрелов. Долетели чьи-то злые голоса.

Кучер оскалился, лениво стаскивая с плеча диковинный карабин.

Он не различил легкого шороха, долетающего совсем с другой стороны. Но Михаил резко обернулся.

Как раз чтобы успеть увидеть еще одну фигуру, наверное, возникшую из-за кустов. Высокого, но сутулого и тощего парня в зеленоватой безрукавке и таких же пятнистых, как у бородача, штанах.

Длинные пальцы судорожно сжимали нож. А глаза светились бешеным блеском.

Тощий прыгнул, выставив лезвие – узкое и не слишком длинное. Зато удобное, чтобы прятать и пырять исподтишка.

«Оружие для грязных кабацких драк…»

Для труса и негодяя.

И Михаил встретил его ударом в челюсть – быстрым, но таким, что пальцы заныли. Однако тощий удержался на ногах. Ошеломленно моргнул, взмахивая ножом, теперь уже наверняка целясь поручику в живот.

Лезвие лишь казалось маленьким. Такого хватит, чтоб потом мучиться с гниющей раной. Если сразу не истечешь кровью. И глупо не воспринимать прохвоста всерьез.

Полшага в сторону – как на уроках штыкового боя (фехтование – это для отпрысков богатых отцов). И еще один удар – коротким крюком в висок. Такой, что дернулась вбок стриженая голова, а вместе с ней качнулось длинное тело. Рухнуло в пыль на покрытую серым камнем дорогу.

Нож вывалился из пальцев.

Поручик склонился над разбойником и забрал это смешное на вид оружие.

– А лихо ты его! – восхитился кучер.

– Не люблю, когда нападают сзади.

– А эти твари только так и могут, – кивнул рыжебородый. Повесил карабин опять на плечо. Склонился над стонущим верзилой, грубо перевернул того на живот, лицом вниз, и придавил коленом. Достал из-под своей куртки какую-то странную желтоватую веревку с готовыми петлями.

Михаил поморщился. В эту минуту он сообразил, что атаковали