Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский

– Значит, сразу нажимать спуск?

У него под ногами отчаянно вздрогнул дезертир. А майор улыбнулся:

– Сразу.

Пятнистые фигуры весело, нетерпеливо щурились.

– Так просто, – вздохнул поручик.

И пистолет, как живой, дернулся в его пальцах, громом ударило по ушам.

Сидевший напротив солдат изумленно выпучил глаза.

А Михаил опять выстрелил. Чувствуя странное облегчение. Не вскидывая оружия, продолжая держать его в согнутой руке.

И тут же нажал спуск еще раз.

И еще…

Радуясь грохоту. Почти не целясь, лишь слегка двигая запястьем – на каждую судорогу пятнистых кукол.

Так удобно, когда не надо перезаряжать. Только давить туговатую скобу, пока пистолет заглушает их вопли. И смотреть в их искаженные физиономии. И лупить локтем майора, навалившегося слева. Посылать в него еще одну пулю. Ногой отшвыривать ствол карабина, когда раненый сорвал его с плеча.

Длинные раскаты поверх пистолетного грома. Пули звенели о стенку рядом: двое все-таки вскинули карабины.

«Почему не упали после выстрелов в живот?»

Может, дело в нелепых кургузых жилетах, надетых поверх курток? Он слишком поздно сообразил. Ответные вспышки уже нащупывали его в темноте. Но в тесном фургоне некуда было уйти, и Михаил сам прыгнул навстречу огню. Отталкивая карабины, почти в упор стреляя в лица под шлемами, в толстые шеи, торчавшие поверх жилетов.

И пока те, в кого он стрелял, оседали с глухими всхлипами, смотрел, убеждаясь, что это не демоны.

Обычные куски мяса с кровью, бежавшей через темные дыры…

– Один ушел!

– Что?

– Говорю, водитель смылся!

Поручик растерянно моргнул, оглядываясь. Возок накренился – кажется, съехал в кювет. И внутри уже не слышалось негромкого гула. Зато остро пахло кровью и порохом. Темные пятна расползались на серой зелени.

А из-под мертвых тел две пары глаз смотрели на него с испугом и надеждой.

– Его надо догнать, иначе приведет подмогу! – прохрипел долговязый.

– Точно приведет, – кивнул второй с багровеющими следами прикладов на лице. – Облава во всем районе – они тут на каждом шагу!

Словно в подтверждение кто-то тихо булькнул горлом среди оскаленных в немом крике солдат. И звук повторился, хотя непонятно откуда.

Михаил поморщился. Неужели это он сделал?

«И всего за минуту…»

Хотелось выть от страха и ярости. А еще мутило, как на скотобойне.

– Уйдет! – настойчиво повторил дезертир.

И он был прав. Не только по законам этого мира.

Поэтому поручик спрятал пистолет в карман кофты. И, скользя в красной луже, шагнул к телу майора.

Дернул того за плечо, переворачивая. Достал из его кармана нож.

А веки на перекошенном лице вдруг приподнялись.

– С-сука… – сипло долетело из запачканных кровью губ. – Ну… почему?

– За Пушкина, – криво усмехнулся поручик. И оттолкнул рыжебородого.

Перерезал веревку на запястьях дезертира. Отдал тому нож, чтобы освободил товарища. А сам схватил один из карабинов и распахнул дверцу, выбираясь из возка.

– Тебя же на ремни порвут… – донеслось ему в спину. – Живьем шкуру спустят!

С отчаянной ненавистью.

Но Михаил уже не оглядывался. Знал, что те двое справятся сами.

Время летело, как ястреб с высоты. А майор не стоил даже лишней минуты: надо было мчаться по дороге, жадно втягивая весенний воздух, чувствуя подошвами холод камня. Ведь не было сомнений, что улизнувший водитель где-то рядом. Бордовые капли на сером полотне его выдавали.

«Пуля все-таки зацепила…»

И сейчас эти отметины были как след зверя-подранка. Будто поручик опять был в лесах родной Смоленщины и пытался догнать волка-людоеда. Огромная тварь полгода держала в страхе всю округу. А Михаил почти достал его на окраине деревни. Перезарядил штуцер и бежал по кровавому следу, пока волк сам не прыгнул на него в темной лощине.

Тогда он едва успел нажать спуск – без права на второй выстрел. А сейчас…

У него имелся чудесный карабин, способный много раз палить без перезарядки. Но и зверь был умнее волка. А где-то рядом рыскали такие же.

Чувство опасности морозом отдавалось в позвоночнике. И хотелось затаиться, вслушиваясь в шелест листьев. Только не было времени. И он мчался, ускоряя бег.

За изгибом дороги перепрыгнул канаву, нырнул в густую посадку. Ведь след до сих пор угадывался красными каплями на траве. И нельзя было его потерять.

Казалось, он почти чуял запах пота и страха от раненого водителя. Но, вырвавшись на прогалину, словно споткнулся. И прыгнул в сторону, сам не зная почему. Еще до того, как щепки полетели из ближайшего дерева.

Он должен был упасть, заливаясь кровью. Но разминулся с пулями, пусть лишь на доли мгновения. Рухнул лицом в траву и отполз. Пока гремело откуда-то из кустов и взлетали рядом фонтанчики земли.

А враг сделал ошибку. Наверное, подумал, что с поручиком кончено. И поднялся в кустах, чтобы лучше рассмотреть, добить его парой выстрелов.

«Из палачей – вообще плохие солдаты…»

Михаил угадал очертания пятнистой фигуры. И торопливо вдавил крючок.

Раскатисто грохнуло – одним нажатием он выпустил сразу две пули.

Из зарослей долетел отчаянный вопль – как добрый знак. Затрещали ветки под рухнувшей тушей.

Но все-таки враг был жив. И метнулся через кусты к дороге с бешенством раненого зверя.

Наверное, дело было в проклятом кургузом жилете. Поручик едва не зарычал, бросаясь вслед. Водитель был живуч, как скотина Гебель, получивший не меньше десятка штыковых. И все равно ведь ухитрившийся сбежать!

«Только этот не улизнет!»

Провидение не вечно бывает слепым…

Он верил в это целую минуту. Но когда продрался через кусты на дорогу и вскинул карабин, кое-что изменилось. Донесся нарастающий звук, который уже был знаком. А потом из-за изгиба дороги вылетели сразу два возка – белые с желто-синими полосками на боках. Раненый враг бросился к ним навстречу, размахивая руками, что-то выкрикивая.

Самодвижущиеся возки резко начали тормозить. И поручик смог рассмотреть на них черные надписи «ПОЛIЦIЯ».

В прошлой жизни у него не было проблем с законом, если не считать восстания. А сейчас он просто нажал спуск, целясь уже не в раненого людолова, а в силуэты, маячившие по ту сторону стекла.

Он не колебался в эти мгновения.

Так что загрохотало, зазвенело о железные возки. А брызги стекла посыпались на дорогу.

Михаил стрелял, пока не закончились заряды.

Потом бросился к подранку, не успевшему добежать до возков, упавшему в грязь, пускающему губами красные пузыри. И вырвал оружие из ослабевших пальцев. Как раз вовремя, чтобы встретить очередями фигуры, выскочившие из второго возка.

Одного он положил сразу, расчетливо целясь в голову поверх темного кургузого жилета. Но тут закончились патроны и в карабине водителя.

Поручик упал на дорогу, вжимаясь в камень, прячась за телом врага, пока