Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский

Несколько пуль точно попало в раненого, судя по сдавленному всхлипу. Михаил оставался невредим за этой массивной тушей.

«Пока невредим…»

Пощупал одежду врага – патронташа у того не было. Имелся лишь плоский брусок в кармашке на жилете, похожий на тот, что торчал из карабина. Жаль, поручик понятия имел, как с этим управляться.

Он вытащил странный брусок из кармана мертвеца. И убедился, что внутри есть что-то вроде зарядов – остроконечные желтоватые пули, соединенные с металлическими цилиндриками. Наверное, точно такие сейчас долбили рядом с ним камень, ведь круглые свинцовые не вонзались бы так глубоко…

А почему нет бумажных гильз с порохом?

Михаил наморщил лоб. И вдруг сообразил: да ведь это же просто! Просто и гениально. Вот почему похожие цилиндрики катались под ногами там в пропахшем кровью фургоне! Он искренне обрадовался чьей-то смекалке. Им бы в Черниговский полк такие приблуды!

«Мы бы за неделю дотопали до столицы!»

В любую погоду – в снег, в сырость. Не опасаясь, что кремневые замки дадут осечку или влага размочит пакетики с порохом…

Значит, единственное, что надо, – сменить плоский брусок на карабине… Он не знал как. Но можно было разобрался, имея хоть пару минут в запасе.

«Хотя бы минуту…»

Его обошли с тыла.

И поручик выронил карабин и брусок. Неловкими пальцами рванул пистолет из кармана кофты. Выстрелил на шорох в кустах. А когда угадал в зарослях еще одного, квадратный кожух поверх ствола остался сдвинутым назад. И вместо выстрела была тишина.

«Патроны – их всегда не хватает. Даже когда так много…»

В это мгновение он понял, что погиб.

«Уже второй раз?»

Честно пытался. И опять ничего не вышло…

Поручик криво усмехнулся, роняя пистолет. И глянул в зрачок нацеленного на него ствола.

Оттуда смотрела неизбежность.

Он вдруг ясно представил, как два спасенных им дезертира сдаются полиции, как их опять вяжут. А потом страшно бьют, превращая в кровавые куски мяса.

И ничто не меняется. В раз и навсегда установленном порядке. В огромной тюрьме под этим прекрасным весенним небом…

На солнце становилось теплее. Только было холодно от накатившей ясности. И Михаил поднялся с камня, разминая ноги, не замечая истошных воплей полицаев:

– А ни руш!

– Завмэрты, покыдек!

«Опять этот диалект…»

Это на него они променяли Пушкина? Ломая язык, подстраиваясь под самых дремучих селян.

– На землю! Мордой в землю, тварь! – заорал ближайший полицай. Похоже, от волнения вспоминая родную речь.

«Хотят взять живым…»

Скрутить как барана и выслужиться перед начальством за поимку опасного злодея. У них были грандиозные планы. И Михаил улыбнулся, глядя на перекошенную физиономию полицая, на карабин в дрожащих руках.

«Второй раз не так муторно?»

Скорее, обидно. И противно от их трусливой злобы, дурацкой черной формы и нашивок. От великолепного оружия, доставшегося таким ничтожествам.

Полицай наклонил ствол, не убирая палец со спуска. Кажется, собирался выстрелить поручику в ногу. А уже потом добивать прикладом, башмаками. Наваливаться всей стаей, заворачивая ему руки за спину, скручивая их удобными желтыми веревками.

Темная ясность была в глазах. А палец шевельнулся у стального крючка.

В это мгновение Михаил прыгнул вперед.

Нет, он не надеялся обогнать пулю. Просто знал, что теперь каждый из них нажмет на спуск, целясь уже не по ногам. Любой ценой пытаясь его остановить, перемазанного чужой кровью, с улыбкой на губах.

И закончится нелепый спектакль…

Загрохотали выстрелы с разных сторон. Поручик успел ощутить удовлетворение от собственной правоты.

Но что-то было не так. И, оказавшись почти вплотную к полицаю, он заглянул в его перекошенное застывшее лицо. В эту секунду хлопнул еще выстрел – куда-то в камень, ведь ствол карабина смотрел вниз. А потом мордой вниз рухнул и полицай – тяжелый, как бревно, поднимая клубы пыли.

Небольшой топор торчал из его коротко стриженного затылка.

Зато Михаил до сих пор был невредим. И можно было не гадать о причине. И почти не удивляться, когда из ближайших кустов показалась невысокая фигура в телогрейке на голое тело, в смешных синих шароварах с белыми лампасами на боках, в калошах на босу ногу…

Хотя кое-что не подходило к облачению.

И поручик застыл, словно примороженный. Пока не услыхал:

– Ну, здравствуй, Миша!

И голос был тот же – грубовато-уверенный. И серые глаза – пронзительные, как удар шпаги.

– Здравствуй… Анастас, – прозвучало, как во сне.

Ответная жесткая усмешка скривила губы. А крепкие руки, торчавшие из замызганной телогрейки, подобрали трофейный карабин.

Поручик тоже не стал мешкать, торопливо выдернул топор из затылка полицая.

Они отступили в кусты на обочину. Но еще пару секунд стояли рядом, едва узнавая друг друга в нелепых одеждах, прежде чем крепко обняться.

– Я видел, как ты бежал к пушкам… Красиво, красиво!

– А ты?

– А я до сих пор жалею, что не смог… Остаться там вместе с тобой!

Поручик заглянул в зрачки товарища. Хрипло спросил:

– Ты выжил?

– Тогда да.

– А что с остальными?

– Всех взяли. Только Ипполит застрелился.

– И что… было дальше?

– Не знаю, – усмехнулся Анастас. – Я ведь тоже пальнул себе в висок. Ночью. Из спрятанного пистолета.

Поручик поморщился.

«Самому спустить курок…»

Даже думать о таком невыносимо. А командир пятой роты, первой восставшей, беспечно отмахнулся:

– Но хватит об этом… Сколько у тебя людей?

Какой-то шорох долетел из-за спины. Михаил вздрогнул, поворачивая голову. И обнаружил, что несколько человек в разнокалиберной штатской одежде выскочили на дорогу, наверное, уловив знак Анастаса. И теперь начали собирать оружие с трупов, обыскивать полицейские возки.

– Сколько людей, Миша?

– У меня… Двое.

Конечно, если освобожденные им дезертиры еще не сбежали.

– А у тебя?

– Шесть.

– Повезло, что вы оказались рядом…

– Это не случайность.

Они глянули друг на друга. И старый товарищ объяснил:

– Мы как раз хотели поймать возок… то есть авто, когда ты устроил маленькую войну – «ун петит гер».

– Моя ошибка, – кивнул поручик.

– Нет, это стиль, как говорят французы. И мне он по душе!

– С такими силами надо уходить в дебри, а не устраивать засады.

– Ты серьезно?

– Да… – пробормотал поручик, опять оглядываясь на звук.

Ветки шевельнулись как раз в том месте, где прятались атаковавшие его полицаи. Он машинально стиснул топор, но из зарослей показались совсем другие фигуры в расстегнутых пятнистых куртках. У обоих висели через плечо карабины. И можно было не сомневаться, откуда оружие.

Один из них – мрачный, сухощавый – травой вытирал лезвие ножа.

– Видишь, – сказал командир пятой роты, – важно не только число, но и качество.