Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский

– Грузите, – приказал майор. И упакованное, словно кусок мяса, тело втащили внутрь фургона – посредине, между рядами боковых сидений.

– Этих рядом, – кивнул он в сторону связанных – пока живых, но с неподвижными, мертвеющими лицами. И людей тоже уложили на железный пол, справа и слева от черного пакета. Словно не было большой разницы между телами, разделенными тканью.

Михаил сглотнул подступивший к горлу ком. Призрачным миражом в памяти опять возникла картинка, как волокут его без сапог, кивера и шинели.

«По мерзлой земле, к узкой яме…»

– Могу подбросить тебя до райцентра.

Поручик вздрогнул, поворачивая голову. Глаза майора дружелюбно блестели:

– Оттуда быстрее доберешься к своим.

– Конечно, – машинально кивнул Михаил.

– Наш побратим из «Азова», помог задержать того упыря! – бородатый Виктор хлопнул его по плечу, представляя солдатам.

«Действительно, помог…» – мелькнула растерянная мысль. А связанный дезертир с ненавистью глянул из фургона.

Остальные нацеленные на него взгляды казались чуть насмешливыми – вероятно, из-за нелепо сидящей на Михаиле мешковатой грязной кофты и босых ног.

Зато голос майора Виктора звучал уверенно:

– У хлопца были проблемы. Поэтому мы сделаем ради него маленький крюк!

И все начали забираться внутрь возка буднично, словно не произошло чего-то особенного. Двое солдат сели впереди – перед прозрачным стеклом. А остальные разместились на боковых сиденьях, упираясь башмаками в спины и ноги пленных.

Как в мягкие, теплые подножки.

Прежде чем тоже залезть внутрь, майор запрокинул голову, взмахнул рукой. Туда, где в высоте парило странное угловатое насекомое – наверное, все это время наблюдавшее оттуда, сверху.

«Как ангел-хранитель… Или демон с перепончатыми крыльями?»

– Порядок! – сказал Виктор.

И описав круг, угловатая «стрекоза» улетела вперед, растворилась в воздухе.

Майор забрался в возок. А поручик до сих пор стоял на дороге, все еще не понимая, куда и зачем.

– Ну, ты едешь? – бородач смерил его острым взглядом.

Надо было на что-то решаться.

– Да, – хрипло выдохнул Михаил. И полез внутрь. Чтобы сесть на боковое сиденье ближе к задним дверцам, ведь выйти ему предстояло раньше других.

Сердце стучало в висках гулко, как барабан.

Он неловко поставил босые пятки поверх ног связанного дезертира. Это было почти удобно.

– Сволочи! – отозвался тот осипшим, глухим голосом. – Какие вы…

– Какие? – усмехнулся Виктор. – В отличие от тебя, мы защищаем страну!

Один из солдат захлопнул задние двери.

А поручик спохватился: «Лошади…»

Где же они?

Ведь сперва надо было привести их с луга, запрячь в возок пару или тройку. Беспокойно прядущих ушами, звонко перебирающих по камню подковами… Сейчас ему нестерпимо захотелось их увидеть. Как что-то реальное в этом диком мире. Без разницы, заморенных или резвых. Пегих или гнедых. Подстриженных или со свисающими до земли гривами и хвостами.

Но лошадей не было.

Просто внутри возка послышалось легкое гудение, чуть похожее на звук водяной мельницы, но другое. А потом фургон двинулся с места, сам собой. Как паровая машина где-нибудь в Англии (молодой Бестужев рассказывал о таких звенящим от восторга голосом, предвозвещая то всеобщее счастье, которое наступит, когда такие локомобили поползут и по нашим дорогам).

Михаил почти не удивился. И не обрадовался техническому совершенству. Закрыл глаза, прислонившись к стенке возка. А еще хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать голосов.

Солдаты со смешками обсуждали, как они догоняли и ловили. Как дронщики им вовремя посоветовали отрезать беглецов от леса.

– …Инакше б точно выслызнули!

А дезертир чуть слышно бормотал:

– Твари. Все вы твари…

Но никто этого не замечал. Только майор сухо объяснил:

– Он бы уцелел. Если бы ты не сагитировал его удрать!

– Нет, все началось раньше.

– Неужели?

– Из-за таких, как вы.

– А ты не перепутал?

– Вы даже не понимаете, во что превратились…

Майор засмеялся. А дезертир угрюмо выхаркнул:

– Да, это смешно. Затевать бойню ради того, чтобы запрещать язык и сносить памятники Пушкину…

– И кто же, по-твоему, ее затеял?

– Когда почти десять лет накачивают ненавистью, это не может закончиться по-другому!

Послышался звук удара.

Поручик открыл глаза. И увидел, как майор бьет дезертира: тяжелыми ботинками в лицо, рукояткой пистолета по голове. Так, что капли крови брызгают на пятнистые штаны.

– Не надо, – хрипло попросил Михаил.

– А ты слышал, что он сказал? Он нас – нас – обвинил! Коллаборант, ватник… – Бородач ударил пленника еще раз – ногой по ребрам. – Мы же против совка, против рабства воюем, а эти гниды хотели бы его вернуть!

– Да. Но можно воспитывать иначе… без мордобоя.

Майор повернул голову, недоверчиво щурясь. А потом рассмеялся:

– У вас в «Азове» свои методы? Я слыхал! Хочешь прострелить ему колено?

И вдруг протянул поручику пистолет:

– Давай, докажи псу, что за свободу стоит бороться!

Возок мягко подпрыгивал на ухабах, словно карета с лучшими английскими рессорами. Деревья проносились за стеклянными окнами удивительно быстро. Но Михаил почти не замечал их, уставившись на оружие в руке бородача. Оно тускло блестело и размером было чуть более жилетного пистолета. Хотя казалось меньше в толстых пальцах. И вид был необычным – ствол спрятан в глубине прямоугольного кожуха, курка вообще не было. Лишь спусковой крючок не давал сомневаться в назначении.

А еще его смертельную эффективность доказывало тело, упакованное в черный гладкий мешок. И дезертир, который, как мягкая подстилка, шевельнулся под ногами.

Поручик не видел его лица, зато заметил, как дрожат его руки, скрученные за спиной. Так, что тонкая желтая веревка еще глубже врезалась в кожу.

Наверное, пленник ждал выстрела. Но разве стоило о нем волноваться? О несостоявшемся убийце, готовом нападать исподтишка.

– Извините, – сказал Михаил вслух. – Я не умею…

Он действительно не знал, как тут взводить курок.

– Что?! – удивленно заморгал майор.

– Никогда не стрелял из такого.

После короткой паузы, рыжебородый засмеялся – так, что румянец проступил на круглых щеках. Остальные заулыбались. И в эту минуту все казались симпатичными, даже самые грубые солдаты.

– Вот уникум, – Виктор хлопнул его по плечу. – Что, не держал ничего кроме калаша?

– Не держал, – ответил поручик.

Хотя понятия не имел, что такое калаш.

– Ну, ты валенок, – ласково моргнул майор и терпеливо начал объяснять: – Это же Глок–19, из него проще, чем из макара. Даже нет нормального предохранителя. Смотри, – и он дернул за прямоугольный кожух. – Взводишь затвор – вот так… – что-то щелкнуло внутри пистолета, – и можно стрелять!

– А перезарядка?

– Зачем? Здесь и магазин в два раза больше. Или боишься с пятнадцати раз промазать ему в колено?

Солдаты заржали. А их командир вложил рукоять в пальцы Михаила.

Она оказалась удивительно теплой. И пистолет был удобным – лег в ладонь, как