Гибнущий мир - Карина Крылова

– Все верно, матушка! Сын главы Юй носит такой, а все мы знаем его нрав! – Торговец подмигнул ей, хватая сморщенные руки в свои. – Но в последнее время разве ж вы видели, чтобы он влезал в драки? Теперь он ходок по представлениям да музыкальным заведениям. Просвещается юнец!

– Может, и мой оболтус образумится! – воскликнула какая-то женщина и, растолкав людей с удивительной живостью для человека ее возраста, подошла к прилавку.

Она долго крутила и перебирала камни, прежде чем купить самый большой. Торговец, довольный заработком, осыпáл ее любезностями до тех пор, пока подол дорогих одежд не поглотила нахлынувшая толпа.

Минос опасался привлекать к себе подобное внимание. Незаметно забрав небольшой камень, он положил на его место пару серебряных монет.

Просочившись сквозь толпу и петляя между домов, он скрылся в ближайшем узком переулке. Он осмотрел улицу в поисках стражи и двинулся было в сторону Наньмэня, но застыл и резко обернулся, заметив мелькнувший в толпе кожаный нагрудник поверх длинных хлопковых одежд. Застигнутый врасплох, Минос растерялся и застыл на границе между светом и тьмой, всматриваясь в вышагивающих по улице газдаладцев. Они медленно изучали окружающую обстановку, явно что-то выискивая, начищенные доспехи и оружие сильно выделялись. Минос почувствовал, как сжалось сердце. Он словно нырнул в собственные страхи с головой.

Его инстинкты обострились. Выждав момент, он незаметно вышел и остановился у прилавка с покрытой пылью бронзовой посудой, чтобы найти уголок, в котором его не будет видно.

Он не представлял, для чего здесь могли появиться газдаладцы, если не по его душу. Всматриваясь в походку и повадки отряда, Минос понял, что это не стража и не телохранители, а опытный отряд клановых воинов. Он покачал головой и двинулся прочь от района Наньмэнь, стараясь выбросить из головы посторонние мысли.

* * *

Квинт глубоко вдохнул, чтобы подавить росшее внутри раздражение, и постарался улыбнуться, словно не происходило ничего из ряда вон выходящего. Каждый, мимо кого он проходил, счел своим долгом пихнуть его или посмеяться над формой. Квинт удивлялся такому поведению, но боялся предпринимать что-либо в ответ. Единственное, до чего он додумался, – это снять мундир, понимая, что странное поведение имеет какое-то отношение к форме шевалье.

Прямо перед глазами промелькнула брошенная ему под ноги грязная тряпка. Остановившись, Квинт посмотрел сквозь толпу и заметил двух ребятишек, которые, смеясь и отряхивая испачканные в масле руки, уносились прочь. Быть может, он и видел только их спины, но успел заметить презрение.

Квинт вспомнил торговцев, провожавших его взглядами, полными отвращения, и опять разозлился. Он же не вор какой-нибудь, так в чем же провинился, чтобы заслужить подобное отношение?

Прикрыв на мгновение глаза, Квинт постарался усмирить и обиду, и злость. Не стоило принимать поведение местных на свой счет. Не оставалось ничего другого, кроме как отложить порученное ему задание и вернуться в поместье, чтобы переодеться в более подходящую одежду.

Он резко обернулся и заметил несущегося на него подростка, но не успел ничего предпринять, как тот с разбега врезался в его живот и сразу же отскочил обратно. Он поднял глаза и хитро посмотрел на Квинта, в его взгляде читалась насмешка.

Квинт нахмурился. Первым порывом было попросить прощения, хоть он и не был виноват, но, увидев обступающую его толпу, понял, что лучше переступить через себя.

– Прошу прощения, я тебя не заметил.

Слова давались ему с трудом, но он все же их произнес, помня, что находится не в Аталейне.

– Ты что здесь забыл, шевалье? – грубо спросил один из оскалившихся мужчин.

Квинт замялся, и эта заминка едва не стоила ему жизни. Увернувшись от направленного на него меча, он отпрыгнул в сторону и в примирительном жесте вскинул руки. Мгновенно вокруг образовалась пустота – люди заключили его и мужчину с мечом в кольцо, не пропуская посторонних. С одной стороны, это было хорошо, Квинт в состоянии справиться с десятью отощавшими работягами, с другой же… если он проиграет, на помощь прийти будет некому.

– Мне не нужны проблемы, я ухожу, – спокойно сказал Квинт.

Усилием воли он сумел себя сдержать, и только Светило знал, чего ему это стоило. Обида жгла изнутри, он хотел обнажить рапиру и показать, на что способен, но приходилось внимательно следить за окружением. Квинт заметил пару стражников, стоявших на возвышении: они с интересом следили за происходящим. По их усмешкам и спокойному разговору Квинт понял, что вмешиваться они не собираются. И толпа вокруг прекрасно это знала.

Медленно повернувшись, Квинт еще раз огляделся и не заметил ни одного приветливого лица. Он вздохнул. Место ему не нравилось, для схватки оно подходило плохо: слишком много простых безоружных горожан. Квинт не мог позволить себе задеть невиновных, да и в целом не мог размахивать мечом здесь.

Словно почувствовав, что он отвлекся, мужчина вновь попытался нанести удар, и этот – Квинт понимал – мог бы его покалечить, если бы не выработанная за годы тренировок привычка: одним резким движением он достал клинок из ножен, заблокировал удар, затем и вовсе отвел вбок, где было больше свободного пространства, чтобы никого случайно не ранить.

Квинт двинулся было в другую сторону, но на его пути вырос длиннобородый мужчина – выставив перед собой кинжал, он ринулся прямо на шевалье. Квинт перехватил рапиру поудобнее, сделал быстрый выпад и заблокировал удар, выбив из покрытых мозолями рук кинжал. Затем он чуть отступил в сторону, чтобы уйти от прямой атаки сзади, и нанес сильный удар неопрятного вида мужчине в солнечное сплетение, заставив того согнуться, после чего повалил на песок ударом по ногам.

Медленно обведя взглядом толпу, Квинт не заметил больше никого, кто хотел бы потягаться с ним. Обуреваемый злостью, он все же нарушил запрет на драки, повел себя неосторожно. Квинт разозлился еще сильнее, но теперь уже на себя.

Сжав губы, он пошел вперед. Его никто не останавливал. Толпа расступилась, выпуская шевалье из замкнутого круга. Но далеко уйти не получилось: стоявшие на возвышении стражники спустились, перегородив ему дорогу древками копий.

– Сложи оружие, медленно, – велел один из них.

Квинт был голодный и злой, его терпение истощилось, поэтому все, на что он был способен, чтобы удержать себя в руках, – это посильнее вцепиться в рапиру. От напряжения на руках выступили вены, разум лихорадочно соображал. Сдаваться намерения не было.

– Почему? – спросил он. – Это была защита. Если бы вы сочли нужным выполнить свою работу раньше, этого бы вообще