Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

Дженнифер, стиснув зубы, тяжело выдохнула. В уголках ее глаз предательски блеснули слезы боли, но она лишь презрительно фыркнула:

– Это… вообще ерунда. Думаешь, меня впервые подстрелили? Ты когда-нибудь работала в круглосуточном магазине в ночную смену?

– Нет.

– А я работала. Каждую неделю находятся придурки в одних трусах, готовые прикончить тебя за жалкую тридцатку. Они без раздумий тыкали стволом мне в лицо. Думаешь, после такого я кого-то боюсь?

Дженнифер резким движением откинула волосы назад, и я заметил, что край ее правого уха изуродован. От него будто оторвали кусок. Неужели ей прострелили ухо?

– Плевать мне на тебя и на твоих террористов. Пусть хоть целая армия приедет! Любой, кто наставит на меня ствол, – труп!

Хейли, молча слушавшая ее пафосный монолог, вдруг издевательски расхохоталась:

– Ой, ну надо же! Нашла чем гордиться! Получила пулю и строишь из себя крутую, хотя не смогла справиться даже с хилым стоматологом!

Глаза Дженнифер тут же вспыхнули яростью.

Даже в полуобморочном состоянии она не стала терпеть оскорбления и тут же огрызнулась:

– Это ты не смогла скрутить одну щуплую азиатку! Из-за тебя меня подстрелили!

Хейли в ответ истошно завопила:

– У тебя был топор, а я дралась голыми руками! Так кто здесь больше облажался??!

– А не ты ли предложила напасть, потому что они «выглядят слабаками»? – выкрикнула разъяренная Дженнифер. – Это ты во всем виновата!

Союз они, может, и заключили, но ни о какой командной работе, тем более о дружбе, даже речи не шло.

Эён с силой топнула ногой, и обе женщины, тяжело дыша, наконец угомонились. Они еще какое-то время обменивались тихими проклятиями на английском, потом Дженнифер, снова схватившись за ногу и болезненно заломив брови, затихла.

Тогда я – тот самый «хилый» стоматолог, у которого теперь еще и пальцев не хватало, – спросил ее:

– Если на продавцов в ночной смене так часто наставляют пистолеты… почему вы не вызываете полицию?

Я спросил, потому что Дженнифер, очевидно, привыкла решать проблемы в одиночку. Будь дело в Корее, патруль был бы на месте через пять минут.

Дженнифер мрачно зыркнула на меня, но, к моему удивлению, ответила довольно спокойно:

– Ты реально ничего не соображаешь. Думаешь, если вызвать копов, они прилетят, как супермены, и все разрулят? Хрен там. Да они и задницу от стула не оторвут, пока я кого-нибудь не пристрелю или пока меня саму не размажут по полу. Когда звонишь, первым делом спрашивают, есть ли пострадавшие. Если вызывать их из-за каждой кражи, придется звонить по три раза на дню. А если задолбать их «пустяками», то, когда случится что-то реально хреновое, они приедут в лучшем случае через час. Большинство проблем приходится решать самой. И если я хоть раз покажу страх перед стволом, то магазин начнут грабить каждый божий день. Слухи расходятся быстро – вся округа будет заходить к тебе, как в банкомат. И все, бизнесу конец.

Каждое слово Дженнифер заставляло меня поражаться суровости американских реалий.

Боль накатила с новой силой; я обхватил левую руку правой и невольно застонал.

Дженнифер, увидев пакет, привязанный к моему запястью, поморщилась и спросила с явным дискомфортом:

– Насколько все плохо с рукой?

– Примерно как с вашей ногой.

После этого между нами повисло тяжелое, неуютное молчание. Казалось, все остальные в лифте тоже затаили дыхание, наблюдая за нами.

– Вам передо мной совсем не стыдно? – прямо спросил я.

После этих слов в лифте наступила мертвая тишина. Хейли, сидевшей поодаль, явно было что сказать, но Эён смотрела на нее с таким видом, словно при первом же слове прострелит ногу и ей. Мне даже показалось, что я слышу, как крутятся мысли в голове у Даны.

Судя по выражению лица Дженнифер, ей было бы куда приятнее созерцать мой труп, чем вести подобный разговор с человеком, которого она сама же и покалечила. Она долго колебалась, подбирая слова, и наконец выдавила:

– Бог поможет пришить твои пальцы обратно.

Вот, значит, как. Что ж, я пытался выжать из нее хоть подобие раскаяния, но она, видимо, скорее умрет, чем извинится. Видимо, эта фраза была типичным для верующих способом переложить ответственность на Высшую канцелярию – мол, не я виновата, Бог разберется.

«Только вот если у этого Бога есть хоть капля здравого смысла, он вряд ли допустил бы, чтобы стоматологу отрезали пальцы», – едко и цинично огрызнулся мой внутренний голос.

Мне вдруг вспомнился Картер, который отобрал у меня рюкзак и даже не подумал извиниться. Вспомнился Бенджамин, который без малейших угрызений совести швырнул кота на верную гибель. В голове чередой пронеслись лица всех тех, кто на этой станции перестал считать окружающих за людей. Вспомнилось, как я сам вонзил нож в ногу Чжэхи.

Иногда мне кажется, что все, что я делаю, – лишь пустая трата времени. Мир пропитан злобой, люди только и ждут повода вцепиться друг другу в глотки, а сострадание – лишь мимолетная искра, гаснущая во тьме.

– Когда вы отрубили мне пальцы, мне было так больно и так обидно, что я всерьез подумал – а не сделать ли с вашими то же самое, – сказал я. – Первая мысль была совсем простая: «Как я теперь буду кормить семью? Мы же просто сдохнем с голоду». А потом пришло другое: «Мне пальцы отрубили, а у нее все на месте? Да какого черта?»

И без того натянутая атмосфера в лифте мгновенно изменилась. Хейли и Дженнифер замерли с таким видом, будто им и в голову не приходило, что выживший противник может всерьез помышлять о мести.

– Но я решил, что не стану опускаться до вашего уровня. Если я в отместку отрежу палец вам, вам все равно помогут, а мне придется ждать своей очереди на операцию вдвое дольше. Оттого, что я искалечу вас, мои пальцы не прирастут обратно. Да и моей пошатнувшейся психике это ничуть не поможет.

Я вспомнил Дженнифер из прошлых итераций, вспомнил, как она, связанная по рукам и ногам, заметила меня, замершего от ужаса перед тем, как броситься в выставочный зал. Наши взгляды тогда встретились. Она могла выдать меня террористам, могла закричать, что я здесь, но она промолчала. А ведь мы были совершенно незнакомы.

– Я думаю, вы сделали такой выбор просто потому, что были напуганы, – тихо сказал я. – Возможно, если бы мы встретились в другом месте и при других обстоятельствах, мы могли бы стать друзьями.

Немного грустно осознавать, что я единственный, кто цепляется за этот призрачный момент, который она даже не