"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Затем, словно по волшебству, в сознании юноши — к его величайшему удивлению — возникло интуитивное понимание новой способности. Оно подтверждало выводы парня: усиливать удар он мог только левой ладонью. Более того, каким-то образом все нюансы использования этой силы «записались» на подкорку, так что теперь ему не грозило ненароком прибить себя или кого-то еще, неосторожно похлопав рукой.

Это был невероятно странный и пугающий день, от которого шла кругом голова. Зефир захотел усесться на землю и всё обдумать, но тут его живот громко заурчал, напомнив о голоде. И парень решил порефлексировать немного попозже.

Так завершилась эпопея с пещерой под холмом. Захватив с собой скатерть, молодой человек, как будто находясь во сне, а не наяву, поднял копье и направился к реке, а за ним посеменил довольный енот.

…

Костер мерно потрескивал, когда Зефир вернулся от ручья, держа в одной руке большой лист с разделанной рыбой, а в другой — прутики для готовки. В этот момент из кустов появился енот, сжимавший в лапах пару грибов. Подойдя к юноше, он протянул добычу и, устремив взгляд на рыбу, ткнул в неё когтистым пальцем.

— Меняться хочешь? — уточнил парень.

Брут энергично закивал.

— На сырую?

В ответ енот отрицательно покачал головой.

— Значит, на жареную, — заключил молодой человек, протягивая лист с рыбой. — Клади.

После пещерного фиаско такое желание Зефира обменяться с мохнатым едой могло показаться странным, но на самом деле ничего необычного здесь не было. В отличие от того светящегося шарика, эти тёмно-оранжевые грибы юноша узнал сразу — обычные съедобные рыжики, которыми можно было разнообразить рыбную диету.

Положив свою ношу на лист, енот засеменил вслед за Зефиром к скатерти, расстеленной у костра. Но стоило им усесться на ткань, как та внезапно окуталась странным белесым туманом. Оба вздрогнули и отпрыгнули в стороны, будто ошпаренные.

Необычное явление было непроницаемо для взгляда, а затем так же внезапно туман рассеялся, оставляя после себя множество разнообразных и свежеприготовленных блюд, полностью покрывавших поверхность скатерти. Человек и енот синхронно крякнули в изумлении.

Чего там только не было: мясо всех видов — жареное, пареное, вареное, печеное; разнообразные салаты и закуски; овощи и фрукты. Единственное, что смущало Зефира — все блюда лежали кучами прямо сверху, без каких-либо тарелок.

Пока юноша в замешательстве переводил взгляд с изобилия яств на два жалких грибочка и сырую рыбу у себя в руке, Брут не терял времени. Словно голодный дракон, ну или свин, он прыгнул в эту гору еды и начал запихивать её себе в пасть маленькими лапками. Когда зверёк понял, что это неэффективно, он просто опустил голову на скатерть, широко раскрыл рот, оттопырил зад и, отталкиваясь задними лапами, пополз вперёд, заглатывая всё на своём пути.

Складывалось впечатление, что от обилия еды енот просто ошалел от жадности. Зефир наблюдал за этим, хмурясь всё сильнее — Брут вёл себя как последняя скотина. Не только из-за манер, но и потому, что пытался захапать себе всё без остатка.

Юноша положил лист-поднос на землю и уже собирался схватить разбушевавшегося зверя за шкирку, как вдруг енот неожиданно остановился. Он замер в странной позе: с задранным мохнатым задом, застряв на середине проглатывания сосиски — так, что половина её торчала из пасти. Зефир уж было подумал, что тот подавился, когда живот Брута внезапно издал невообразимый утробный рёв, а сам зверёк заметно позеленел, что было видно даже сквозь повышенную пушистость.

Прошла секунда — и полосатый исчез. В то время как из ближайших кустов донеслись малоприятные звуки физиологических процессов, причём, судя по всему, сразу с двух сторон. А фраза «мохнатый засранец», которую молодой человек частенько использовал, нежданно заиграла новыми красками. Однако юноше сейчас было не до смеха.

В какой-то момент, если выражаться образно, в его бедовой памяти, до сих пор напоминавшей винегрет, будто открылась маленькая форточка. Из неё полезли обрывочные сведения об артефактах — подобных тому, что лежал перед ним на земле.

Оказалось, в мире существовали магические предметы, делившиеся на два типа: обычные, созданные магами, и стихийно образованные. Если с первыми всё было относительно понятно, то вторые возникали самопроизвольно — исключительно в особых местах, называемых зонами или областями Выдоха.

Стихийным артефактом мог стать, в принципе, любой предмет. Но главная их особенность заключалась в том, что в девяноста пяти процентах случаев такие предметы несли на себе проклятие, способное покалечить или даже лишить жизни неосторожного владельца.

В общем, скатерть оказалась именно проклятым артефактом, и Зефир отчаянно надеялся, что она вызывает лишь сильное отравление, а не выращивает, к примеру, личинок внутри — и что жадный зверь всё же выживет.

Помочь ему всё равно было невозможно и оставалось лишь молиться кому-то из нового пантеона. Потому что Всемогущей Бойне было абсолютно точно начхать на страдающих от поноса енотов.

К слову, воспоминания об артефактах потянули за собой пусть и не подробные, но вполне определённые сведения об областях Выдоха. И то, что Зефир сейчас вспомнил, заставило его напрячься ещё сильнее: в таких зонах не только возникали стихийные магические предметы, но и мутировало всё живое — от растений до людей. Причём мутации были зело лютыми.

Не нужно было быть провидцем, чтобы понять: юноша находился сейчас прямо в Выдохе, откуда следовало срочно валить.

— Ты там живой? — бросил парень в затихшие кусты.

— Бу-э-э-э, — было ему ответом.

Сочувственно взглянув на заросли, где скрывался енот, Зефир стряхнул остатки ядовитой еды на землю и подобрал скатерть-самосранку. Выбрасывать её он и не думал — даже такой проклятый артефакт наверняка можно было бы загнать какому-нибудь коллекционеру. Учитывая обстоятельства, это был бы идеальный вариант, когда он доберётся до людей.

— Я к ручью, — крикнул он и двинулся к воде.

Разумность Брута уже не вызвала у парня никаких сомнений, а его недавние мотания головой в ответ на заданные вопросы только укрепили Зефира во мнении, что мохнатый теперь разумел человеческую речь. Говорить енот по понятным причинам не мог, но зверь и без разговорных навыков отлично справлялся, если хотел донести свою мысль.

Также нормальный человек бы задался вопросом, почему енот так сильно поумнел. Был ли виноват в этом Выдох или съеденный светящийся шар? Впрочем, Зефира назвать нормальным было сложно, и этот вопрос не волновал его его от слова «совсем».

Дойдя до