Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Больше ничего. Никаких улик, указывавших бы на причастность Геши твоего к диверсии у нас на КП. Вообще, мастерская маленькая, и весь ее объем, по сути, эта конструкция занимает. Он ее, похоже, из обшивки самолета соорудил.

– Да, я видел однажды, он возле ГДО металлолом с машины разгружал. Прямо возле бокового подъезда. Плоскости самолетные, еще что-то...

– Да? И давно это было?

– Год, полтора назад, не помню точно. Но уже после того, как его уволили. Он тогда уже, видимо, этими делами увлекся.

– Что же это такое? Эта конструкция? Ты не в курсе?

– Думаю, это зеркало Козырева. Или к-зеркало. Видимо, он его построил.

– Что еще за зверь такой?

– Устройство для коррекции биофизического поля человека. Но там еще лазер нужен. Фокусирует энергетические и временные потоки.

– Правда что ли?

– Говорят, что так. Наука, официальная, ничего этого не признает. Хотя, кое-какие патенты на подобные устройства имеются.

– Ну, точно, у Геши твоего после всех тех неприятностей голова немного поехала. И хорошо, если немного.

– Я не знаю, почему он в эти дебри полез. Когда мы с ним еще общались, ни о чем подобном даже не разговаривали. Никогда.

– Так, понятно. А ты сам зеркало видел?

– Нет, в его мастерской я не был.

– Откуда тогда знаешь?

– Я с Людмилой Петровной разговаривал. Геша интересовался, литературу по этой теме подбирал. Я тоже посмотрел кое-что.

– Мне Людмила Петровна говорила, что ты заходил. Так, понятно... – повторил он еще раз. – А про прибор, что сказать можешь?

– Прибор я не видел, поэтому даже не представляю…

Серж пожал плечами. Кое-какие догадки, в свете разговора со школьными физиками, у него возникли, но делиться ими он не стал. Даже с Владимиром Лукьяновичем. Уж больно все выглядело фантастически.

– Так, – подытожил разговор Раужев. – Но может быть, еще увидишь. В смысле – прибор. Тебя вызовут, будь готов. Эти парни. Расскажешь им, что знаешь. И не темни там особенно, помни, что на кону твоя учеба в академии. Надо составить о себе благоприятное впечатление.

До вечера, однако, никто его никуда не вызывал. Да и вообще, не беспокоил, тем более по этому, еще больному, но уже отчалившему на плоте времени и медленно отдалявшемуся от берега вопросу. Только текучка, обычные вопросы, не позволявшие расслабиться, но иногда все же оставлявшие голову свободной для размышлений. Например, можно было устроиться возле ИКО, индикатора кругового обзора, и внимательно следить за бегом развертки, ожидая, что вот-вот на нем появится отметка неизвестного борта. Или, наоборот, пропадет искра своего. Но глаза за всем следили автоматически, и были начеку, мысли при этом могли заниматься другими проблемами. И они занимались ими, даже не спрашивая разрешения у Сержа. Он все пытался осознать, понять происходящие события и особую роль в них Геши. О возможных неприятностях и опасностях для себя лично он, как ни странно, не думал, а вот судьба друга, пусть и бывшего, его занимала куда как больше. Если правда, что здесь у них под носом действуют враждебные, связанные с Литоралью силы, а этого отрицать было нельзя, он не мог себе представить, не мог поверить, чтобы Геша был с ними заодно. Чужая душа потемки, да, но, все же ему казалось, что Гешу он знал достаточно, чтобы сомневаться в таком развитии событий. Ему совсем не хотелось нести на себе ношу всех этих сомнений, так и подмывало пойти, куда следует, и облегчить душу, рассказать все, что знает, поделиться сомнениями, но... Кто поверит тому, в чем он сам сомневался, во что сам почти не верил, даже сжимая в кармане шильдик, или держа в руке универсальный ключ, добытый все равно, что во сне. Да и боялся он, до последнего опасался навредить невзначай Геше, будь он неладен, Виви, их девчонкам. Злился он на Гешу неимоверно, потому что – что за ребячество, так себя вести? Не думая о последствиях? А он всегда, всегда так себя вел.С этим шильдиком, кстати, давно пора разобраться. Да, разобраться... Ну, разберется он, выяснит, предположим, что да, от Маргаритки он, что дальше? Куда идти, кому докладывать, что говорить? Кто, опять же, ему поверит, во всю эту историю с изолированным крылом в ГДО? Тем более, про призрачный Дом, кто ему поверит? Не проще ли выкинуть его, пока не поздно, бросить в воду, вон, в той же Зуйве утопить? Выкинуть, не выкинуть, но таскать его с собой, в кармане, все время точно не стоит. Тем более, и номер, и индекс он помнил уже наизусть.

Ничего, конечно, он не решил, потому что какой вариант действий не выбирай, каждый хорош и приемлем только наполовину, а то и меньше. Зато, сидя у индикатора, он все время ощущал спиной, а потом пару раз ловил и в зеркальном отражении стекла экрана тяжелый взгляд Захария Львовича. Этому-то что нужно, подумал он без неприязни, но со странным чувством беспокойства. Не выдержав, он оглянулся и посмотрел прямо, но Дукшта-Дукшица уже занимался своими делами, вычитывал что-то в документах, и внимания на него не обращал. Как бы. Вот, черт, разозлился Серж, совсем здесь параноиком станешь. Нет, точно из прибалтийских.

Уже вечером, когда начальство ушло по домам, и на службе осталась только дежурная смена, на КП заглянул капитан Виктор Скубишевский, известный.

Известный, причем, не только в штабе Корпуса, но и в масштабах всего гарнизона персонаж и оперуполномоченный Особого отдела. Не ВЧК – просто Особого отдела. Известность Виктор снискал на ниве неуемной борьбы с лазутчиками и шпионами, которая в его исполнении приобрела особенно активный характер после начала событий в Литорали. За нее же, борьбу свою, удостоился он и почетного наименования Смерш. Его так и звали – Витька Смерш, причем как коллеги по службе, так и не причастные к органам прочие аборигены военного городка.

Скубишевский пришел в армию с гражданки, как тот же Хакопныш. Он закончил юридический факультет, но карьера не задалась, и тогда, по совету товарищей, он подался в армию, а точней в ОО, особый отдел по отдельному тяжелобомбардировочному корпусу – в военную контрразведку. Но был он несколько староват для старта карьеры, его сверстники ушли уже далеко вперед по всем показателям, выслуге, званиям, должностям, и Виктор понимал, чтобы догнать их, нужно совершить что-то выдающееся. А что экстраординарное можно совершить в Сосновом бору? Место хорошее, кто спорит, но