Бесконечность - Марцин Подлевский

— Главная Астролокатор Флотилии? — спросила женщина. У нее был странный голос, будто она сдерживала совсем другие слова, которые хотели вырваться из ее уст. — Пинслип… Вайз?

— Да, — нехотя ответила Пин. Женщина улыбнулась, хотя улыбка больше напоминала скованную гримасу. Она глянула в сторону, но быстро вернулась взглядом к Вайз.

— Я… — начала она, но закончила только через мгновение: — Цара Дженис. Капитан прыгуна «Кривая Шоколадка».

Нет, подумала Пин. Ты не капитан. Астролокатор никогда не была особенно чувствительна ко лжи, но ложь этой женщины была очевидна, как холод.

— Можно присесть? — спросила женщина.

Вайз неохотно кивнула.

— Спасибо, — ответила незваная гостья, садясь по другую сторону столика. В красивом лице внезапно что-то дрогнуло, и женщина коротко, слегка болезненно усмехнулась. — Простите… — опомнилась она и снова надела холодную маску. — Нервы. Не каждый день встретишь… кого-то из команды самого Первого Импринтера… адмирала Миртона Грюнвальда.

— Ничего страшного, — вежливо ответила Пин, с удивлением заметив, что глаза сидящей перед ней красавицы слегка дрожат… Но тут «Цара» опустила взгляд.

— Возможно, вы… не помните меня, — сказала она спокойным тоном, в котором все еще вибрировал сдавленный смешок, — но я в свое время познакомилась с самой… Кирк Блум? Да, Кирк Блум… — добавила она как бы сама себе, а затем подняла голову и снова посмотрела на Вайз. — И даже… с Тартусом Фимом, о котором упоминал адмирал Грюнвальд. Вы знаете… в том первом интервью для информационной программы Флотилии. Да, именно. Тартус Фим.

— Правда? — вежливо спросила Вайз. Вдруг она почувствовала, что ей становится холодно. Звезды, терраса и приятная атмосфера куда-то исчезли. Ей хотелось только попрощаться, пусть даже резко, и уйти от этой женщины.

— Да, — согласилась ее собеседница. — Дело в том, что мне очень важно встретиться с адмиралом. Я понимаю, что… он очень занят, — добавила она и снова не смогла сдержать тихого фырканья. — Простите, — поспешно поправилась она. — Да… Он занят, верно?

— Миртон очень занят, — призналась Пин. — Я, к сожалению, тоже, поэтому, если вы позволите… — Она начала вставать из-за столика, но женщина необычайно быстрым движением крепко схватила ее за руку. Прикосновение было холодным.

— Послушайте меня! — сказала она, и в ее внезапно охладевшем голосе появилась слышимая нотка облегчения, как будто незнакомка больше не должна была играть в какие-то вежливые игры. — Я должна увидеть Миртона Грюнвальда. Это важно! Вы можете мне… помочь. Вы должны мне помочь!

— Отпустите меня! — повысила голос Пин. Но ее крик был не нужен. Из толпы людей, словно по взмаху волшебной палочки, вышел крупный мужчина. Этого было достаточно, чтобы особа, представившаяся Царой Дженис, отпустила Пинслип, встала и почти сразу исчезла в быстро растущей толпе зевак. Вайз схватилась за ноющую ладонь.

— Гарри Соден, — представился мужчина. — Панцерники Пустоты.

— Серьезно? — спросила она с легкой иронией, но охранник не отреагировал.

— Вы в порядке?

— Нет, — пробормотала она, продолжая тереть окоченевшие пальцы. Хватка просительницы была действительно сильной. — Она представилась Царой Дженис, капитаном «Кривой Шоколадки».

— Мы это проверим, — пообещал охранник. — А сейчас я провожу вас в ваши апартаменты.

***

— Трудно сказать точно, но это может оказаться действительно большой флот, — признала Мистери Артез. — И он может прибыть к нам в любой момент.

— Миртон уже знает обо всем, — напомнила Эрин Хакл. — Мы будем готовы как минимум к трем синхронным прыжкам, если окажется, что это не только возвращенные корабли с импринтами.

— Без Помса? Я слышала, что его не удалось запустить…

Эрин вздохнула и прижала пальцы к вискам. Боль немного утихла, но оставалась внутри, как раздражающий шип.

— Это правда, — призналась она. — Превращение «Ленты» в «Черную ленточку» и глубинное скольжение требовали сотрудничества Грюнвальда, ИИ Харпаго и Помса, который был подключен к системе. Но Хаб утверждает, что без него мы справимся. Миртон наконец-то полностью… как он это сказал? Совместим с системой.

— Рада, что дело с Тански продвигается, — бросила Артез. — По-моему, он единственный такой замкнутый член экипажа. Как шеф компьютерщиков он должен…

— Мы уже об этом говорили, — перебила ее Эрин. — Прости, Мистери… — добавила она примирительным тоном, заметив, как представительница Лазурного Совета слегка приподняла брови. — Я не хотела тебя обидеть и перебивать. Просто… Хаб чувствует себя лучше, когда находится на «Ленте». Его физическое присутствие необязательно, правда? Я знаю, что он все время общается удаленно с компьютерными отделами «Славы».

— Это не очень хорошая идея с точки зрения имиджа.

— «Галактические события» и так уже достаточно насыщены, — вздохнула Эрин. — Я знаю, потому что сама передавала им информацию.

— Эти аппетитные кусочки о музыкальных вкусах Вайз и о выпивке Грюнвальда?

— Ты же согласна, что они делают то, что должны, — слабо улыбнулась Хакл. — Ты знаешь, как вырос спрос на миндальный виски? Лора может предоставить больше подобной чепухи, но Тански оставьте в покое. Я прошу только об одном, — сказала она немного тише. — Дайте ему… жить.

— Хорошо. — Артез пожала плечами. — Но я должна хотя бы знать, что он такое делает на «Ленте», что не может даже показаться в ГС и положить конец домыслам и слухам. Есть те, кто считает, что его отсутствие является доказательством какого-то профессионального конфликта с Миртоном. Говорят, что речь идет о контроле над прыгуном…

— Это какая-то глупость из прошлого, которую ГС вытащили из Стрипсов, — отмахнулась Хакл. — Хаб тогда запустил опцию самоуничтожения корабля, но это решение было одобрено капитаном.

— Ладно, ладно, — неохотно согласилась Мистери. — Но не рассчитывай, что вопросы прекратятся. У вас здесь… ну… статус звезд голоэкрана. А звезды не запираются в прыгунах. Даже если они работают над программой, необходимой для лучшего функционирования нашей флотилии. Эй, Эрин, не смотри на меня так! Я была членом Лазурного Совета, Представительницей Федерации и политиком. Моя роль — знать, дорогая моя. Особенно тогда, когда теоретически я не должна знать.

***

Сидящий в сердце «Ленты» Хаб Тански погрузился в аналитический холод.

Загадочную болезнь, которую он назвал «ледяной логикой», он обнаружил уже давно, когда позволил себе погрузиться в странное состояние анабиоза. Тогда он мучился над какой-то компьютерной проблемой