Бесконечность - Марцин Подлевский

и вдруг заметил, что находится в состоянии подобия гибернации. Он был мертв, это правда, но по крайней мере симулировал жизнь. Однако тогда у него не шевелился ни один мускул, не говоря уже о полном отсутствии потребности в дыхании. Это состояние, хотя и немного жутковатое, заставляло его мозг работать на полную мощность.

Так было и сейчас. До тех пор, пока в его голове не возникла совершенно новая идея.

Что-то внезапно тронуло его — почти на грани холодного сознания. Что-то, что могло — хотя и не обязательно — изменить его взгляд на многие вещи. Но он должен был убедиться… Поэтому он пошевелился, не замечая, что из его глаз медленно исчезает тень тревожной, загадочной черноты.

Наклонившись над клавиатурой, он начал вводить простые команды, все время поглядывая краем глаза на мониторы и корабли Флотилии Грюнвальда.

Красиво.

— Возможно, хотя и не точно… — пробормотал он себе под нос, разминая затекшие пальцы. Слова не выходили из его уст, для этого ему нужен был воздух, но сейчас это не имело значения. — Синхрон. Да. Но ведь…

Начнем сначала. Сначала вмешательство несовпадения: таинственное действие какой-то силы, которая напугала самого Антената. Невозможно оценить влияние, вероятно, из-за пределов Потока. Затем потеря Синхрона и все еще действующий импринт Миртона, который, несмотря на отсутствие сети, продолжал «чувствовать» ранее импринтованные корабли и собирать их в сборные пункты. Кроме того, «Бритва утопленника» — программа, которая не должна была работать без Синхрона… но все же работала, помогая импринту. Что связывает эти элементы?

Может быть, это все время было у них перед глазами? И он должен был умереть, чтобы сам это заметить?

Нет… это не так, подумал он. Все из-за льда. Льда, который пронизывает Пространство. Из-за бесконечного холода пустоты. И из-за этого аналитического холода.

Хаб вдохнул и приблизил губы к контактному микрофону Сердца.

— Доктор Джонс? — хрипло спросил он, чтобы повторить немного увереннее: — Харпаго? Могу я с тобой поговорить? Это Тански.

— Да? — ответила консоль. Хаб слегка поморщился.

— Ну, доктор, — начал он, — мне было бы гораздо удобнее, если бы ты сам подошел.

— Это желание, — услышал он в ответ, — немного нелогично, Тански.

— В таком случае, пожалуйста, вызовите сюда маленькое голо, доктор. Мне нравится видеть, с кем я разговариваю. Тогда я могу убедиться… как много от него осталось.

Прошло немного времени, но доктор, к удовлетворению Хаба, уступил. В Сердце, может, и не было много места для голопроекции, но над физической клавиатурой появилась небольшая фигурка того, кто когда-то был доктором Харпаго. Как сразу заметил компьютерщик, голографическая фигура имела новую графическую накладку. Старый, аккуратный комбинезон Джонса куда-то исчез — вместо него появилась одежда Научного Клана, переливающаяся специфическим нецветом. Компьютерщик вдохнул и тихо свистнул.

— Ну, прекрасно, доктор. Вайз мне об этом говорила, но одно дело услышать, а другое — увидеть своими глазами. Поздравляю с повышением.

— Повышением? — спросил ИИ. Тански промямлил что-то. На мгновение он почувствовал себя прежним и на секунду забыл о льде.

— Полагаю, эта новая мода — разрыв со старым добрым доктором, не так ли? — иронично бросил он. — Переход в более высокий регистр.

— Этот анализ, — сухо заметило голо, — неточен.

Хаб не ответил. Посмотрел на молчаливую фигуру, а затем пожал плечами.

— Ладно, доктор, — сказал он. — Мне от этого ни холодно, ни жарко. Как по мне, можешь даже носить платье Пинслип. У меня другое дело. Речь идет о некоторых вопросах, связанных с импринтом… и не только.

— Я вижу, что эта тема тебе никогда не надоест, — заметило голо. — Желание контроля, не так ли?

— Возможно. — Хаб пренебрежительно махнул рукой. — В любом случае, есть кое-что, что меня беспокоит. Скажем так: сначала я заинтересовался «вмешательством несовпадения». Помнишь, в чем заключалась его основная идея?

— Да. Из того, что мы обсуждали, что-то или кто-то повлиял на весь Поток, чтобы изменить ваши контракты. Неизвестно только, почему.

— Причины пока оставим. Важно, что кто бы ни вмешался в сеть, он переборщил. Сам Единственный сказал, что это было действие какой-то конкурирующей с ним силы.

— «Переборщил»?

— Тот, кто изменил контракт, изменил всю сеть, — объяснил компьютерщик. — Введенные им переменные вызвали преобразования во всем напастном Потоке. Поэтому система зависала, когда я пытался выяснить, каков масштаб этого «вмешательства несовпадения». Такая путаница привела меня к определенной мысли. Раз можно так сильно повлиять на сеть, то для этого сигнал должен был исходить не столько из внешнего источника, что очевидно, но должен быть таким же мощным, как сам Поток, чтобы контролировать все последствия внесенных в него изменений. Иначе это был бы просто вирус, который не справился бы с огромной галактической сетью.

— Немного непонятно, Тански.

— Это всего лишь предположение. Однако оно подталкивает к следующему вопросу: как возможно, что Миртон все еще «видит» импринтованные корабли? Сети же больше нет, верно? И тем не менее он их видит или чувствует. Не говоря уже о «Бритве утопленника», которая позволяет ему контролировать корабли, находящиеся за пределами Синхрона! Не означает ли это, что Импринт, как и предыдущая программа для вмешательства в Поток, всегда действовал вне сети и только влиял на нее?

— Это не новость, — заметил голографический Джонс. — Хотя должен признать, что раньше не задумывался над этой проблемой. Импринт всегда казался мне частью сети. Своего рода вирусом, действующим быстрее и сильнее системы, но использующим ее соединения.

— Ошибка, доктор. — Тански улыбнулся мертвыми, холодными губами. — То, о чем ты говоришь, делал в лучшем случае я. Просто нам было удобно предположить, что импринт зависит от сети. Ведь Синхрона уже нет… а импринт все еще существует. Понимаешь, к чему я клоню?

— Да, — согласился доктор. — Тем не менее, импринт ускользает от анализа. Если бы его можно было представить в виде программы, тем более программы большего размера, чем Поток или Синхрон, его бы уже давно проанализировали, скопировали и внедрили в общее пользование. Согласие считало его аномалией, отголосками экспериментов Машин в остатках Галактической Сети, адаптированных для создания Потока.

Хаб моргнул. Это был один из рефлексов, забытых мертвым телом, но он быстро научился его вызывать. Он не знал, как обстоят дела с этим странным ИИ, но подобные рефлексы, которые он проявлял, хорошо воспринимались… живыми.

— Ты хочешь