Бесконечность - Марцин Подлевский

class="p">Ни в одном другом Ободе Галактики не было такой развитой администрации и слежки. Ни один другой Обод не был так горд своим изолированным подходом, который подчеркивался, например, технологиями маскировки и шпионажа. Матриархальная Лига, которая брала пример с преобразованной версии древней Римской империи, мечтала, чтобы каждый житель Выжженной Галактики признал ее превосходство и поклонился феминам. Ориентированная на торговлю Федерация, в свою очередь, думала о совместном ведении дел. Штаты же хотели лишь одного: чтобы никто не лез в их дела. И не мешал им культивировать ксенофобскую утопию.

Неудивительно, что сидящее в безопасном укрытии Единство считало этот Обод своим величайшим успехом. И неудивительно, что Эрит его терпеть не могла.

Ее бунт против ценностей Штатов — как и бунт любого подростка — конечно, воспринимался со снисходительностью. Как дочь seru Накамуры, она, может, и не проходила Очищение — процесс «промывания мозгов», укрепляющий связь молодого человека со Штатами, — но верила, что сможет притвориться. Так велели здравый смысл и инстинкт самосохранения. Те, кто не мог подчиниться, рано или поздно оказывались на тюремных планетах.

К сожалению, Эрит Накамура была не просто бунтаркой-подростком или отступницей. Она была гораздо хуже.

Она могла притворяться, что с удовольствием подчиняется обязанностям seru, полным патриотических песен и тренировок. Могла создавать впечатление, что восхищается простотой городов-блоков планеты, немного похожих на гатларский Прим, но гораздо более монументальных и пустых. Могла выглядеть как дочь верного Sabanto — слуги Обода, и жить в штатовском апартаменте, окруженная роскошью рода Накамура… Но здесь, вдали от мира, насыщенного миллионами голокамер и инвигиляционных экранов слежки, она могла наконец быть собой.

Здесь, на Кладбище-9, она могла быть монстром. И рабом холода.

— Я здесь, я уже здесь, — пробормотала она, приземляясь на огромной свалке мусора. — Ну что? Мне выходить? Ладно, будь по-твоему.

На мгновение она наклонила голову, будто прислушиваясь к какому-то ответу, хотя и не выраженному в понятных словах. Из ее уст вырвался холодный клубок пара.

— Мусор, — наконец произнесла она, блокируя навигационную систему ездолета и открывая дверь. — За Напастью? А что? Потому что здесь нас никто… — Она замолчала.

Боль была такой же, как в самом начале — такой, какую она помнила еще с детства, когда холод пришел к ней и коснулся ее холодным, ледяным пальцем. Внезапно ее тело покрылось инеем, и ее придавило морозом. На мгновение она перестала существовать. Ученые Рода утверждали, что это иногда встречается как побочный эффект реакции на стазис, но Эрит знала лучше. Это не должно было произойти во время обычной СПП — Стазисной Подготовительной Программы. Она не должна была чувствовать холод и боль. Она должна была перестать существовать… а не сохранять сознание.

Она не должна была смотреть в Глубину.

— Пожалуйста… — прошептала она, чувствуя, как холод заполняет ее мозг, душу и сердце. — Пожалуйста… я больше… не буду…

Ледяной захват ослаб, и Эрит спазматически вдохнула воздух. Она шатко вышла на относительно ровную поверхность мусорной свалки. Бельмо на глазах медленно исчезало, но она чувствовала, что Глубина рядом, готовая снова поглотить ее.

— Холод… — прошептала она. — Холод…

Ее жертва стояла метров в пятнадцати от нее.

Это был, наверное, сборщик — один из выброшенных за борт штатовских служащих — и ему было примерно столько же лет, сколько ей. Молодой тринадцатилетний парень удивленно смотрел на элегантно одетую, совершенно не вписывающуюся в это место девушку и ее современный ездолет.

Девушку, которая пыталась ему улыбнуться. И которая подняла из мусора кусок длинного, треснутого наностекла, похожего на ледяной шип.

— Пожалуйста… — сказала она то ли ему, то ли себе. — Я не хочу.

Парень отступил. Но бежать было поздно. Эрит Накамура, дочь самого Сото Накамуры — Shinia Seru и Опекуна Бизнеса — внезапно подбежала и вонзила ему стекло прямо в горло.

— Восславь… — прорычала она, чувствуя, что при этих словах ей становится немного легче. — Восславь Бледного Короля.

***

— Я знаю, что ты здесь, — сказала обезумевшая девушка. — Вылезай. Мне некогда.

Хидео задержал дыхание и закрыл рот рукой. Он уже не чувствовал, как пот стекает по его лбу, и как его элегантные брюки, сшитые по заказу для чиновников, начинают становиться странно теплыми. Он был напуган и не мог думать.

— Все погибнет, — спокойно сказала девушка, и Ямада услышал ее шаги. Она, видимо, ходила кругами, пытаясь его найти. — Это точно, ты знаешь? Все погаснет и станет холодным. Все охватит ледяная пустота. И так и должно быть. Что ты об этом думаешь?

Хидео не ответил.

— Потому что я считаю это забавным, — услышал он. — Только подумай. Эта суета. Этот шум. Эти… кораблики, планетки… империи и прочее… Столько работы. И все зря. В один момент: пока-пока. Как сказал бы мой благородный отец: uzumibi mo, kiyu ya namida no, niyuru oto. «Слышно, как шипят, пока не угаснет жар в пепле, мои слезы». Глупость. Не будет даже слез. Только лед.

Пожалуйста, прошептал в уме Ямада. Умоляю.

— Давай, быстрее, — поторопила его девушка. — Пора заканчивать.

Шаги приблизились и внезапно остановились.

— Ты там, — услышал он. — За этим блоком. Просто выходи. Или я зарежу тебя как скотину, на коленях.

Наверное, тогда в нем что-то сломалось. Может, это был голос сумасшедшей, которая, казалось, издевалась над его трусостью. А может, это то, что она сказала о коленях. В любом случае, Хидео вдруг собрался с силами, встал — хотя и с большим трудом — и вышел из-за блока. Ноги у него дрожали, как в средневековой лихорадке, а брюки были мокрыми от мочи.

— Привет, Ямада, — сказала девушка, и Хидео вдруг понял, что перед ним действительно стоит Эрит Накамура, дочь самого Сото. — Хорошо, что ты пришел. Мне будет жаль тебя убивать.

Она наклонила голову, глядя на дрожащего от страха чиновника.

— Ладно, ты меня поймал, — добавила она через мгновение. — Может, когда-нибудь. Но сейчас… — она замолчала, пожав плечами. — Ах да. И еще одно. У меня есть девиз, прежде чем мы закончим. Хочешь услышать?

— Н… нет…

— Да ничего такого, — объяснила она, и Хидео с ужасом увидел, что ее глаза начинают покрываться белым налетом. — Восславь Бледного Короля, — прошептала она. — Но знаешь что?

— Ч…что?

— Я его не прославляю, — призналась она, подойдя к нему и подняв