Бесконечность - Марцин Подлевский

Эрит Накамура была вся в крови.

Было легко заметить, что это была не ее кровь. Девушка даже не была ранена, не считая следов от ожогов электрошокером. Направляясь к центру холла, она уронила оружие, которое, вероятно, вырвала у одного из Инквизиторов. Ей было все равно. Она выглядела полусознательной; ее глаза все еще были покрыты белым налетом. Но она замерла. И медленно повернула голову в его сторону.

На этот раз обошлось без прощальных слов и вопросов. Она не нашла Сото, это было точно. Ее отца не было в здании, или он сбежал, как только понял, что происходит. И, скорее всего, именно он был виновен в том, что ее еще не убили. Ее пытались поймать, усмирить… хорошо бы. Выстрелили в нее из самого мощного парализующего устройства Инквизиции, а она почти сразу встала на ноги. Чтобы закончить дело. Чтобы убить его.

Хидео был последним и понимал, что должен погибнуть.

То, что произошло потом, он помнил как в тумане. Эрит бросилась к нему, и в этот момент стекло разбилось. В холл полетели тысячи мелких осколков. Планетарная Инквизиция начала стрелять, как будто ей было наплевать на соглашение с Сото Накамурой. Хидео увидел, как под натиском пуль пол раскололся на сотни осколков. В дыму, который внезапно появился в холле, мелькнули красные нити лазеров и раскаленные капли выпущенной плазмы. Ямада упал, но успел заметить, что Эрит наклоняется над ним и заносит кинжал.

Именно в этот момент в нее попала кислотная пуля.

Хидео знал о ней не много — разве что она была запрещена. Если нужно было схватить кого-то, использовали парализующие пули, газ или электронную сетку. Кислотная пуля была гораздо хуже.

Во-первых, она причиняла невообразимые страдания. Во-вторых, разрывала тело, оставляя такие глубокие раны, что единственным способом их удаления оставалась незаконная генотрансформация.

Эрит получила удар в левую часть лица. Кислота сразу же вобралась в кожу, чудом не задев глаз. Боль, наверное, была ужасной, но ее остановила не она, а сила самого удара. Она упала на бок и только тогда начала корчиться в судорогах. Из ее руки выпал кинжал, который нежно замигал электрическим разрядом и погас.

Через секунду в холле появилось множество людей. Инквизиторы и обычные охранники заполнили помещение, как тараканы. К обезумевшей подбежал техник, который сразу выстрелил в нее пластиковым зарядом. Этот удар нужно было нанести с близкого расстояния, но он был на сто процентов эффективен. Клейкая, застывающая за секунду мазь заблокировала половину тела девушки. Второй техник брызнул чем-то на свежую рану, нанесенную кислотой, и, к удивлению Хидео, вытащил инъектор с маркировкой когнитика и нейродопамина. Ее собирались накачать как опасное животное, но не для того, чтобы усыпить. Оба средства должны были принести явное облегчение.

— Выжила, — прорычал кто-то, и Ямада почувствовал, что его поднимают. Это было последнее, что он запомнил: дым, суматоха, огни ездолетов, стоящих снаружи, и неподвижная Эрит Накамура, над которой склонилась не Инквизиция, а толпа любопытных специалистов Научного Клана.

Они наверняка собирались ее исследовать. В этом он был уверен и, честно говоря, ему было все равно. Он видел ее в последний раз — но не потому, что ее собирались отправить в Приют. Дело было в том, что дочь Накамуры должна была перестать существовать — полностью и навсегда. Сначала в официальных документах, а потом — на одной из более благополучных тюремных планет. Сото Накамура хотел защитить свою дочь даже сейчас, когда она превратилась в кровожадного, безумного монстра. Ирония судьбы заключалась в том, что в конце концов он спрятал ее слишком хорошо.

Эрит исчезла так эффективно, что найти ее стало невозможно даже для него. Ее место заняла красивая женщина, рожденная благодаря Трансформеру Синергической Адаптации Рекоммерного типа А.

Единственная, кому удалось сбежать от Глубины. И от ледяного Присутствия Бледного Короля.

2

Соединение

В этот момент мы увидели Силу. Она не была воплощением могущества, а выглядела как человек в мире вне времени и пространства. Она смотрела на нас, потерянных, и сияла серебром дальних звезд. Достаточно было одного ее взгляда, чтобы мы поняли, каково будущее человечества и к чему мы должны стремиться. И хотя она отослала нас из своего святилища, мы навсегда сохранили в сердцах живое воспоминание об этой решающей встрече.

Альманахи Жатвы, Начало

Она не должна была существовать.

Она была здесь мимолетной — без точки отсчета, эфемерной и разрушающейся под собственным весом. Ее структура — легкая и твердая, как мысль — казалась растворяющейся. Когда-то верили, что в основе любой материи лежит информация — как платоновская аксиома существования. Но она даже не была информацией, а, в лучшем случае, информация могла быть производной ее существования. И только здесь, в противоположности Вселенной, которая даже не существовала, за пределами Глубины, она наконец-то смогла вздохнуть. По крайней мере, до тех пор, пока не почувствовала того, кто давно должен был уйти со сцены. Поэтому, почти вопреки себе, она сосредоточилась и сформировалась, снова став Энди. Ее появление вспыхнуло в Гнезде Жатвы легким серебром. Она посмотрела на свои руки и слегка поправила платье с оборками. Она помнила времена, когда эта структура казалась ей воплощением красоты.

Но теперь это не имело значения. В конце концов, она сделала выбор и осталась Энди. Шаблон, который она использовала, со временем достиг зрелости и превратился в прах. А может — и ей нравилось в это верить — этот прах, как и большая часть материи, улетел к серебряным звездам.

Это даже было бы логично, подумала она. Но сейчас у нее не было времени на философские размышления. Она пошла по коридорам Spiritum, глядя, где спрятался этот мертвый, трансгрессивный крыс.

По логике, он должен был быть в «Эго» — центральном корабле Гнезда. Но его не было в стазис-навигаторской. Она не почувствовала даже его тени. Поэтому целый час бродила по переходам, залам и каютам экипажа, размышляя, сколько у нее еще времени, чтобы ограничить последствия того, что он натворил. Где он спрятался? Может, часть его находится где-то еще? Это возможно, решила она. И это объясняло проблему с его местонахождением.

Но не меняло того факта, что она потихоньку начала нервничать.

Будь здесь был Лев, он бы наверняка с иронией отреагировал на мысль о такой типичной человеческой эмоции. Но разве способность испытывать эмоции не исходит из человеческого сердца? Это был вопрос, о котором они