Бесконечность - Марцин Подлевский

Ее пытались поразить и обезвредить, но Эрит была быстрее и гораздо опаснее, чем можно было предположить. На мгновение испуганный Ямада разглядел ее лицо — оно не было искажено яростью или страхом, а скорее совершенно пусто, и только глаза покрылись бельмом.

Она слепая, понял он вдруг, но удивление заглушил парализующий страх. Раньше она видела, а теперь она слепая. Хидео отступил и начал убегать. Он вдруг понял — и это понимание подействовало на него как укол адреналина — что пока дочь Накамуры смотрела своими глазами, у него еще был шанс. Теперь у него не осталось ни единого шанса.

За его спиной, среди грохота выстрелов и криков Планетарной инквизиции, Эрит заканчивала свое дело разрушения.

***

Это была восемнадцатая жертва Холодной Тренировки. Может, девятнадцатая. А может, двадцать первая. В любом случае, это уже не имело большого значения.

Эрит нашла ее в Парке Штатов — красивом, огромном оазисе контролируемой зелени. Среди растений, привезенных с планет Обода, были установлены памятники в честь терранских деревьев — каменные и неостальные стволы возвышались к небу, а серебряные листья неподвижно висели, как застывшие во времени. Искусственные растения не окрашивали, и Эрит решила, что все это место похоже на кладбище. Ей это не мешало. То, что от нее осталось, любило некрополи.

Ее жертва — парень лет двадцати — включил маскирующее голо, но безумная дочь Накамуры видела его, стоило только закрыть глаза. Звучало это абсурдно, но иногда взгляд мешал. Он был как шум, мешающий холодному сонару. Эрит прищурила глаза и увидела его сквозь послесвечение из темноты и пульсирующей Глубины.

Она побежала.

Парень вскочил и выбежал из-за железного дерева, зная, что его заметили. Он был быстр, но не достаточно. Еще несколько минут назад он дрожал от волнения, не веря в свое счастье. Молодая дочь самого Сото заинтересовалась им… и позволила ему поцеловать себя. Ситуация изменилась, когда свидание превратилось в кошмар. Красивые глаза девушки внезапно помутнели, и она ударила его электрическим кинжалом. Он включил систему маскировки и начал убегать, пытаясь вызвать помощь через персональ, но удар был точным и повредил элемент, отвечающий за связь, расположенный с левой стороны грудино-ключичной мышцы.

Эрит Накамура знала свое дело. И становилась в нем все лучше.

— Пока-пока, — услышал он, когда она подскочила к нему сзади и перерезала ему горло от уха до уха. Он упал, не зная, что умирает и скоро станет всего лишь статистической единицей планеты: очередным убийством, списанным на счет банды из бедных кварталов или на действия психопата, которого в Штатах называли Холодной Тенью. Последнее было довольно верно — так уж сложилось, что на телах большинства жертв были замечены необъяснимые обморожения. Эрит иногда пыталась удалить эти следы, но не всегда была в состоянии думать об этом. Она уже научилась, что иногда лучше не думать.

В ту ночь она убила еще трех человек: старушку, возвращавшуюся через Парк Штатов, еще одного, чуть более взрослого парня и зрелого мужчину, скорее всего военного, находящегося в штатовском увольнении, как в Ободе называли средневековый пропуск. Старушку она убила нечаянно, шепнув ей на ухо о Бледном Короле, а парня толкнула под приближающийся гравитационный поезд, предварительно проверив, хватит ли ее голо-маскировки для голокамер, установленных в транспорте. Военный же был настоящим вызовом, и на мгновение она поверила, что проиграет. Тогда она почувствовала нечто похожее на облегчение, но ледяное Присутствие не дало ей передохнуть.

В тот момент, когда военный выстрелил в нее из небольшого плазменного пистолета, ее глаза покрылись белым налетом, и Холодная Тень отскочила в сторону, оттолкнулась от противоположной стены коридора, ведущего к выходу из транспорта, и прыгнула мужчине на спину, чтобы через две секунды свернуть ему шею. Только тогда она опустилась на ноги, все еще не понимая, что произошло в решающий момент. Сломать шею было выгодным решением: мало кто из Инквизиторов поверил бы, что за такой поступок может быть ответственна худенькая пятнадцатилетняя девочка.

— Хватит… — прошептала она себе и слегка наклонила голову, прислушиваясь к Присутствию. — Иди спать, — добавила она, чувствуя, как глубинное бельмо неохотно спадает с ее глаз. — Иди спать…

Она еще немного постояла, ожидая, пока ощущение холода постепенно исчезнет. Все это не имело значения, о да, она знала это прекрасно. Только лед. Тишина и лед. Озеро Пространства и Лес Ничтожества. Помнила ли она старый стих трубадура Йейтса из Терры?

Ад для тех, кто упрямился

Там они находят то, что сами посеяли и закопали

Озеро Пространства и Лес Ничтожества

Там они блуждают, дрейфуют и никогда не останавливаются

Безуспешно взывая о смысле *

Да, это было то самое. Озеро Пространства и Лес Ничтожества. И она же была там. В самом центре пустоты. В самом сердце Глубины. И все еще не понимала, почему.

Все еще не понимала, почему он не позволил ей умереть.

* William Yeats, Klepsydra

***

В нее стреляли из кислотного пистолета.

Она была быстрая — жутко быстрая и опасная. Хидео слышал выстрелы и крики, мольбы и проклятия… пока наконец не наступила тишина. Тишина настолько неожиданная, что заставила кровь застыть в жилах. И тогда он понял, что проиграл.

Он сделал одну основную ошибку — вместо того, чтобы воспользоваться суматохой и обойти сражающихся, он убежал вглубь здания. Он даже не воспользовался гравитационными лифтами — просто начал бежать по лестнице, спотыкаясь о собственные ноги. Если бы мог, он бы спустился вниз, упав в главный вестибюль. Но было уже слишком поздно.

На мгновение он поверил, что её обезвредили. Он всё ещё помнил, что она творила в зале, всё ещё видел её танец с Инквизиторами. Если бы кто-то сказал ему, что человек способен на такие вещи, он бы рассмеялся ему в лицо. Но он видел то, что видел. Хуже всего было то, что она сражалась так… небрежно. Она не вкладывала в это всю себя. В каком-то смысле она напоминала куклу на ниточках — освобожденную от ответственности за свои движения, брошенную на произвол судьбы.

Поэтому, когда наступила тишина, он понял, что эта тишина предшествует смерти.

Последние метры он пробежал почти на выдохе. Он уже видел большие стеклянные двери, за которыми приземлялись очередные инквизиторские ездолеты. Он задохнулся от воздуха, споткнулся. И услышал тихий писк останавливающегося гравинда.

Она вышла из лифта недалеко от главного выхода. Хидео резко остановился, подошвы его ботинок с визгом затормозили на полу холла. Он хотел крикнуть, но