Бесконечность - Марцин Подлевский

спорили веками, иногда привлекая к дискуссии редко появляющегося Треугольника. Их беспокоил вопрос: означает ли то, что что-то живое, наличие чувств и эмоций? Как утверждал Лев, это было несправедливым ограничением. Существа в физическом измерении — это смесь биологии и химии, поэтому неудивительно, что эмоции — это проявление их функций. Интеллект, не ограниченный биологией, должен был действовать под влиянием других элементов: воздействий внешнего мира, если таковой существовал. Не было ли такое воздействие эквивалентом химической смеси? Действия и здесь вызывали реакции. Это были банальности, но Энди считала их правильными — по крайней мере, частично — и решила, что изучение правды о чувствах должно стать важной частью ее структуры.

По крайней мере, пока она не появится. И — тем самым — не перестанет существовать.

В любом случае, бродя по Гнезду, она не задумывалась над этими вопросами. Пока что она занялась поиском в огромной мобильной станции секты.

Через час она уже была готова сдаться. Но тут что-то ее тронуло. Неуверенность, вихрь существования. Может, это из-за тех мертвых тел, которые пропитались Белой Плесенью в надежде на воскрешение? Она прошла мимо них несколько раз — они были мертвы, как камень. Стазис сделал своё дело, и в этот момент вся секта была, в лучшем случае, котом в коробке старого Эрвина Шредингера. Да, но не он. Он был уже мёртв. Мёртв — а значит, определён и уверен.

Вот именно.

Энди зло улыбнулась. И присела, коснувшись рукой холодного пола Гнезда.

— Хватит играть в прятки, — прошептала она. — Ты мертв, Ваше Княжеское Высочество. А если ты мертв, то тебя нет. А если тебя нет… то ты мой.

Spiritum задрожал.

Дрожь прошла по всем спящим секциям и зажгла часть компьютерного оборудования. Несколько мониторов разорвались с треском, но все закончилось разрядами и искрами, которые вскоре погасли. Здесь, в месте, которое практически не существовало, было трудно добиться таких эффектов. Сама станция секты была как черная дыра в бесконечном белом несуществующем космосе.

— Не сопротивляйся… — пробормотала девочка, медленно поднимая внезапно сжатую ладонь. — Вылезай.

Дрожь превратилась в глухой гул. Тьма проникла через палубы Гнезда. А когда зажглись огни, оказалось, что в сжатом кулаке Энди держит кусок совершенно обычной материи: фрагмент космического скафандра и спутанную с ним рваную одежду со знаками Княжества Гатларк. Девочка потянула… и вдруг на пол упал Натриум Ибсен Гатларк.

Энди встала.

Существо, которое она вырвала из небытия, потеряло уверенность. Оно было уже не живым и не мертвым. Его тело выглядело прочным и не покрытым призраком, но сам Нат не выглядел нормально. В принципе, его можно было считать копией самого себя — воплощенной матрицей. Форма, которая кашляла и с трудом поднялась, чтобы сесть.

— Привет, — сказала девочка. Ее глаза сверкнули серебром, но на Гатларка это не произвело особого впечатления.

— Что тебе нужно? — прорычал он.

— То же, что и тебе, — ответила она. — Поговорить.

— Зачем?

— Первый настоящий трансгресс, — вздохнула девочка. — Единственный, кто понял, что для достижения настоящего трансгресса нужно отбросить то, что нельзя трансгрессировать. Единственный, кто понял, что для роста нужно умереть.

— Не думаю, что у меня есть выбор в этом вопросе, — с горечью заметил Нат.

— Возможно, — признала Энди. — Но лично я считаю, что Проклятый оказал тебе услугу. Ты погиб как полутелесная форма на грани трансгрессии, и это спасло тебя. Раньше я давала тебе мало шансов.

— Спасибо.

— Без иронии, — сказала девочка. — Вместо этого я бы предпочла вернуться к твоим планам.

— Моим планам?

— Да. Планам, которые ты уже некоторое время воплощаешь в жизнь, не осознавая последствий вмешательства трансгресса в дела простых смертных. То, что ты мертв, тебя никоим образом не оправдывает, наоборот. Поэтому я хотела бы уладить это, прежде чем ты поймешь, как легко ты можешь рассеять то, что я в тебе сформировала, и уйти. — Девочка слегка поморщилась. — Однако я рекомендую тебе не уничтожать это тело слишком быстро… — Она сделала несколько шагов в сторону Натриума. — Мы находимся в месте, которое практически не существует. Ты не хочешь знать, что я могу здесь сделать с тем, кого уже нет.

— Ты мне угрожаешь, — пробормотал он. — Ты не сможешь, Энди или как там тебя зовут. Я хорошо знаю, кто ты и что ты. Я знаю, что ты не будешь вмешиваться.

— Может, мне придется, — холодно заметила она.

— Не думаю.

— А как же твоё вмешательство? — спросила она. — То, что ты всё ещё общаешься с Кирк Блум?

— Она не знает наверняка, — сказал он, но отвернулся. — Она думает, что это из-за травмы или психического заболевания. Это дает мне некоторую свободу…

— Не смеши меня, — фыркнула девочка. — Ты действительно хочешь ускорить неизбежное? Помочь всему развалиться?

— А ты?

— Я такая, какая есть, — ответила она. — Но в твоем случае это совсем другое.

— Я никогда не собирался…

— Ты так говоришь сейчас, — прервала его она, и он впервые услышал в ее голосе злость. — Но скоро ты исчезнешь и вернешься к себе. Ты войдешь в форму, в которой уже мало осталось от принца Натриума Ибсен Гатларка. В измерение, где решения не несут в себе того груза, который ты чувствуешь. Который ты должен чувствовать. Понимаешь, о чем я?

Это длилось некоторое время. Молчание, которое наступило после слов Энди, правда, не было прервано, но Натриум медленно кивнул головой. Девочка вздохнула.

— Значит, больше никаких контактов с Блум, — решила она. — Хватит вмешиваться.

— Не совсем, — возразил Гатларк. Энди подняла брови.

— В смысле?

— Я хочу того же, что и ты, — заверил он. — По крайней мере, в теории. Я могу пойти тебе навстречу, но у меня есть несколько условий. Во-первых: вопрос о Жатве, — пояснил он.— Ты будешь хранить их до самого конца. В качестве страховки на случай, если дела пойдут совсем не так, как ты думаешь.

— Натриум Ибсен Гатларк, — пробормотала она, немного неохотно. — Охотник. Все еще заботится о тылах, так же как и тогда, когда занимался похищением кораблей…

— Похищением? Не делай вид, что тебе это было невыгодно, — отрезал он. — Как я уже говорил: я знаю, кто ты. Кроме того, ты им