Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Торин побежал, бросая вызов ветру, до самого города. Главная улица была пуста, не считая сора, который ветер гнал по переулкам. Не было видно ни стражников, ни горожан. Никаких признаков жизни. Торин был так изумлен и напуган, что остановился. Вокруг него кружились пучки соломы, сорванной с крыши. На булыжной мостовой трепыхалась тартановая накидка. Прокатились несколько ведер и в щепки разбились о стену. Под ногами, словно звезды, блестели осколки стекла.

Торин посмотрел на замок, возвышавшийся вдали, темный и мрачный. Лэрд направился к нему, припустив по коварной дороге. Скоро он оказался у железных ворот, открытых и приглашавших всех и вся пройти внутрь. Хотя, если весь город и замок опустели, пожалуй, не стоит удивляться…

– Лэрд!

Голос пронзил Торина, как стрела. Он остановился и обернулся, глядя, как один из стражников вышел из двери во внешней стене.

– Эндрю? – уточнил Торин.

Эндрю расплылся в улыбке и, отбросив всякую субординацию, обнял своего лэрда. Торину пришлось подавить рыдание, когда он обнял стражника в ответ.

Его видно и слышно. Его можно потрогать. Он вернулся в свою жизнь и в свое время. Торин чуть не рухнул на колени.

– Мой лэрд, мы тебя не ждали, – сказал Эндрю, отстраняясь и морщась, когда ветер едва не свалил их обоих с ног. – Пойдем-ка внутрь.

Торин позволил Эндрю проводить его на другую сторону двора. Как только он ступил в холл, то тут же понял, что стряслась беда. Торин прищурился, вглядываясь в кромешную тьму.

– Где все? Почему не горит огонь? – спросил он.

– Огонь погас с утра, – объяснил Эндрю, ведя Торина в темноте. – Во всех наших каминах и очагах, даже у крофтеров. Большинство укрываются по домам, дожидаясь, пока гроза не утихнет. Остальные здесь. Мы оставили ворота открытыми на случай, если кому-нибудь понадобится укрытие в замке.

Они пришли в зал, где в окна струился скудный серый свет.

Торин остановился, глядя на собравшуюся толпу. Тамерлейны сидели за столами, прижавшись друг к другу и закутавшись в тартановые накидки. Одни пытались скоротать время, беседуя и потягивая эль или вино. Другие старались занять напуганных детей играми и рассказами. Некоторые дремали, свернувшись на полу.

Но всякие занятия прекратились, когда люди клана увидели, что их лэрд вернулся.

Народ окружил его, смеясь и улыбаясь от облегчения. Торин едва справлялся с нахлынувшими чувствами, когда к нему прикасалось столько рук. Он крепко сжимал миску со снадобьем и искал Сидру среди бесчисленных лиц. Искал ее длинные черные волосы и янтарные глаза, ласковую улыбку и изящные руки.

Он удивился, что ее нет среди собравшихся. Но не успел спросить о жене, когда Эндрю потянул его к столу.

– Сядь, лэрд. У тебя усталый вид.

Торин сел.

– Хочешь, принесу тебе что-нибудь выпить? Поесть? – спросил стражник.

– Ступай и принеси лэрду сапоги! – раздался чей-то крик.

– И тунику!

– У тебя в волосах трава, лэрд. А на руках – грязь. Принести тебе кувшин и расческу? Или ты хочешь пойти к себе?

Торин стиснул зубы. Он резко встал, благодарный, что все голоса стихли. Он снова оглядел зал в поисках Сидры – ее нигде не было.

– Я бы выпил воды. Мне не нужны ни сапоги, ни туника. Приведите всех Тамерлейнов, которых поразила порча. И пусть кто-нибудь скажет моей жене, что я здесь.

Люди вокруг Торина обменивались нерешительными взглядами. Он нахмурился, пытаясь понять, что происходит, но тут натянутость прошла, и зал снова забурлил суетой, разговорами и удивленными возгласами.

Стол вокруг Торина расчистили, и он поставил на него миску со снадобьем. Тамерлейны из числа заболевших – их количество выросло с тех пор, как он уехал, – сели напротив. Торин решил, что лучше сначала испытать снадобье на Сидре. Она не побоится попробовать, и мужчина подумал, что она благодаря своим познания поможет ему накладывать лекарство. В зале снова наступила тишина. Все смотрели на Торина в ожидании.

Он взглянул на Эдну, ключницу, стоявшую у его локтя с кубком воды.

– Приведи мне, пожалуйста, Сидру, – попросил он.

Снова это странное, страшное замешательство.

– Ее здесь нет, лэрд, – глубоко вздохнув, сказала Эдна.

В груди у Торина все сжалось.

– Где же она?

Перед его мысленным взором тут же мрачной тенью встал образ могилы. Свежевскопанная земля и луговые цветы, а еще могильный камень с высеченным на нем именем Сидры. Он уже почувствовал в душе первые укусы невыразимого горя.

– Она на Западе, – ответила Эдна. – Отправилась вчера, с четырьмя лучшими стражниками.

Торин ухватился за спинку ближайшего стула. От облегчения его охватила дрожь, но всего на миг.

– Зачем она там? – спросил он.

– Она отправилась на помощь Брекканам, – сказала Ивейн, пробираясь через толпу. – Ей написала Адайра, сообщив, что им не обойтись без ее мастерства.

Торин молчал, задумавшись. Он вспомнил подслушанный им разговор между Иннес и Дэвидом, когда те говорили об Адайре: «Пусть она напишет Сидре». Конечно, Торина не должно было удивлять, что, получив приглашение, Сидра с готовностью поехала.

– А где моя дочь?

– С твоим отцом на крофте.

Торин кивнул. Ему ничего не оставалось, как попытаться исцелить тех, кто его дожидался. Лэрд пробежал взглядом по каждому из лиц, пока в голове роились бессвязные мысли.

«Сид, что бы ты сделала? Направь меня».

Среди заболевших было двое его солдат, которые теперь сидели за столом. Он решил сначала испытать снадобье на одном из них – на том, что был постарше, закаленном воине по имени Йен.

– Йен, подойди, – сказал Торин.

Стражник тут же подчинился. Он осторожно снял тунику, обнажив участок тела, пораженный порчей. Правое плечо у него было покрыто золотистыми прожилками и круглыми фиолетовыми пятнами. Торин осторожно прикоснулся к обезображенной коже. Она была мягкой на ощупь, и он вспомнил, как врачевал духов. У всех бессмертных были открытые раны, откуда вытекала зараженная смола.

– Дай мне свое оружие, Йен, – велел Торин.

Солдат без колебаний достал клинок из висевших на поясе ножен. Это был лишенный всяких чар кинжал, самый подходящий Торину. Он с большой осторожностью сделал надрез в центре пораженного порчей участка. Йен поморщился, когда кожа разошлась, но из раны полилась не кровь. А золотистое проклятье. Торин быстро обмакнул пальцы в снадобье и нанес его на открытую рану, размазывая густую золотую жидкость. Затем он стал ждать, слыша, как кровь стучит в висках.

Он не знал, что будет делать, если ничего не выйдет. Вся его надежда была на это снадобье.