Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Его предложение было встречено молчанием, каменными лицами и мрачным недоверием. Сидра знала, что среди собравшихся Брекканов есть те, кто заразился, однако они не раскрывали рта. Когда она увидела, что заразившиеся ни за что не хотят идти навстречу, ее радость стала угасать.

Торин ждал, но когда никто не шевельнулся, то начал убирать миску со средством обратно в котомку. Он снова посмотрел на Сидру, обводя взглядом каждую ее черточку и изгиб, когда тишину наконец прорезал чей-то голос:

– Мне нужно исцеление.

Сидра обернулась и увидела, что вперед выступил Дэвид Бреккан.

Он снял перчатки, и те упали к его ногам, открыв взорам пораженную порчей руку. Дэвид протянул ее к свету, полностью доверившись Торину.

В толпе зашептались.

Торин очистил нож, взял снадобье и подошел к Дэвиду.

И Сидра в изумлении смотрела, как Торин собственными руками исцелял Запад.

41

Джек без особого труда преодолел Веретенную долину – духи земли встали ему на помощь, дав поскорее пройти в бурю. Миновав долину, он увидел, что Приграничный Лес рядом, виднеется вдалеке. Бард уже различал его тень во мраке, когда у него над головой ударила ветвистая молния, осветив низкие взбухающие тучи.

Молния ударила в дерево прямо перед ним, в каких-то шести шагах, и Джек в страхе отскочил. Он с ужасом смотрел, как дерево раскололось пополам и со страшным треском рухнуло, обдав его жаром пламени. Молния должна была вот-вот ударить вновь, и Джек понял, что Бэйн Губитель видел его. Бэйн знал, где он, и, если Джек не поспешит найти укрытие, его располосует прежде, чем удастся спеть.

Он пустился бежать.

Колени ломило, в груди закололо, когда снова ударила молния. Следующий разряд должен был попасть в него – Джек чуял это в воздухе, по тому, как он звенел и свистел. Бэйн собирался его прикончить, и Джек понимал, что ему не убежать от северного ветра. Не здесь, не на открытой местности, где-то между горами и лесом.

За миг до удара молнии вокруг Джека вдруг поднялись густые и высокие заросли вереска, сиреневые цветы которого не желали уступать ветру. Они были словно щит, и Джек, упав на колени, пополз, скрываясь в тени стеблей.

Молния ударила всего в нескольких метрах позади. Вереск задрожал, но продолжил расти все шире и гуще, пользуясь теми скудными запасами колдовства, какие мог вытянуть из земли. Джек полз, а Бэйн продолжал метать молнии, пытаясь попасть в него в разрастающемся бурьяне.

Джек остановился, тяжело дыша. Он совершенно потерялся, не зная, в каком направлении лежит лес, и прижался к земле, весь в поту.

Бард удивлялся, с чего вообще взял, что ему достанет храбрости или силы, чтобы спеть наперекор Бэйну Губителю? Все это казалось глупой, недостижимой мечтой, и он подумывал, не повернуть ли назад, когда увидел, как перед ним в вереске появилось лицо. Это была фея – женщина с заостренными ушами, острыми зубами, растрепанными волосами и кошачьим разрезом золотистых глаз. У нее был болезненный вид, на бессмертном лице залегли морщины, и Джек понял, что она отдает все свои силы, чтобы защитить его, обращаясь против своего повелителя.

– Лес прямо перед тобой, Бард, – прошептала фея. – Деревья сильнее меня. Они укроют тебя лучше.

Джек медлил.

Но тут лицо у нее исказилось.

– Беги! – приказала она.

Он вскочил и помчался со всех ног, и в тот же миг Бэйн Губитель метнул молнию в фею из зарослей. Джек хотел остановиться и обернуться, но услышал ее предсмертный крик. Дух пожертвовала собой ради него, и ветер донес до барда легкий аромат горящего вереска. Чувства накрыли его, когда он вбежал под сень Приграничного Леса, где переплетавшиеся высоко над головой ветви скрывали его от Бэйна.

Джек остановился и оперся о дерево, чтобы не упасть. Тяжело дыша, он согнулся, пытаясь овладеть собой. Слезы жгли ему глаза и застревали комом в горле. Он не знал, как будет петь, когда он в таком унынии и не имеет иных ориентиров, кроме своего сердца.

Его размышления оборвались, когда Бэйн снова нанес удар. Молния поразила дуб неподалеку от Джека, и ему пришлось проглотить слезы и припустить дальше. Нужно было найти укрытие – место, чтобы прийти в себя и перевести дух. Где он мог взять в руки арфу и положить пальцы на струны.

Джек посмотрел в темную чащу леса.

И побежал к дому отца.

* * *

Он боялся, что будет стоять под дверью Найла, стучать и стучать без ответа. Джек не знал, откуда взялся этот страх, – знал лишь, что тот будто въелся в него с самого детства. Странно, что теперь, когда Джек узнал, как зовут отца и где он живет, тревога лишь усилилась – да так, что войдя в огород, на полпути к двери бард не мог сдвинуться с места.

Он не сводил глаз с дома.

Вокруг него в саду колыхались растения, ломаясь под напором бури. Деревья стонали, а в воздухе появился запах паленой древесины. Джек знал, что он на виду. Он стоял на единственном открытом участке во всем Приграничном Лесу, во дворе отцовского дома. Всего в нескольких километрах отсюда Бэйн метал молнии в погоне за ним. И все же Джек боялся идти дальше.

Дверь распахнулась.

На пороге появился Найл, будто почувствовавший, что Джек здесь. Они стояли друг против друга, оба одинаково изумленные.

– Джек! – в конце концов проговорил Найл.

– Мне нужно… где-то спрятаться, – запинаясь, сказал Джек. – Я не знал, куда еще пойти.

– Тогда проходи, – позвал Найл. – Пока тебя не сдуло.

Джек с облегчением поспешил к двери. Он вошел в дом, удивившись, как по-другому все выглядит без огня, во время бушующей за стенами бури. Жилище окутывала темнота, но внутри было тепло и надежно. Джек вздохнул. Он перекидывал арфу со спины, когда увидел, что из тени к нему вышла Элспет.

– Я волновалась за тебя, Джек, – сказала бабушка, сцепив руки. – Но Найл рассказал, что ты для него сделал.

«Сделал для него?» – удивился Джек, глядя на стоявшего тут же Найла.

Отец, сунув руки в карманы, смотрел в стену, явно смущенный.

– Я… – начал было Джек, но его голос утонул в грянувшем совсем рядом раскате грома.

Пол задрожал у них под ногами. На кухонном столе задребезжала посуда. С каминной полки упала свеча. Качнувшиеся пучки трав смахнули пыль с потолочных балок.

У Джека на мгновение перехватило дыхание. Его душу снова охватил страх при мысли о том,