Бесконечное пламя - Ребекка Росс

– Кто у тебя за спиной? – резко спросила Иннес у Дэвида.

Ее вопрос был словно пощечина. Под подозрительными взглядами Брекканов Торин развернул плечи так, что они заныли. Он знал, что должен что-то сказать и объясниться. Но так устал, что голос не шел из груди.

– Я не знаю, кто это, – ответил Дэвид, разглядев Торина.

Но чем дольше Торин смотрел на Иннес, тем больше округлялись ее глаза. Она издала какой-то невнятный звук – то ли фыркнула, то ли усмехнулась, – будто не могла поверить, кого ветер только что занес ей во двор.

– Да поразят меня духи! Это же лэрд Востока!

* * *

Сидра размалывала в ступке травы, когда на брекканский чертог опустилась неестественная тишина. Это было похоже на затишье во время первого снега, холодное, свежее и необычайно мирное. Она почувствовала, что кто-то на нее смотрит, но не подняла взгляд. С тех пор как она впервые вошла в залитый тусклым светом зал, на нее смотрело бессчетное множество глаз. Брекканы наблюдали за ней, одни – с недоверием, другие – с любопытством, и Сидра сказала себе, что потерпит, по крайней мере, еще немного. Пока гроза не снесет замок вместе с фундаментом, или пока песнь Джека не укротит ненастье.

– Сидра.

Не ее имя, произнесенное в тишине, потрясло девушку, а голос – любимый, низкий и ласковый, как летняя долина. Голос, который, как ей казалось, она больше никогда не услышит.

Сидра подняла голову. Она вглядывалась в сумрак, во множество окружавших ее лиц. Может, она только вообразила этот голос, но сердце у нее бешено колотилось. Народ зашевелился и зашаркал по полу, давая кому-то дорогу.

Толпа расступилась, и она наконец увидела его.

Торин стоял в каких-то нескольких шагах от нее, высокий, стройный, забрызганный грязью. Он был бос, а туника его истрепалась. В бороде застряли травинки, в длинных соломенных волосах – голубые цветы. У него был какой-то неземной вид, но он смотрел на нее и ни на кого другого, словно в чертоге больше не было никого. Никого во всем мире, кроме нее.

Сидра выронила пестик.

Она подбежала к мужу. Ногу разрывало от боли, но она почти не ощущала этого. За ней и Торин сбросил с себя овладевшее им оцепенение. Он бросился навстречу, и они столкнулись в центре брекканского чертога, в толпе чужаков. Сидра ощутила прикосновение рук Торина, вдохнула его запах, и в тот же миг все кануло в небытие.

– Торин! – выдохнула она, прильнув к мужу.

Он обнял ее крепкой и уверенной рукой, а другую запустил ей в волосы, притянув Сидру к своим губам. Никогда прежде Торин не целовал ее так, словно ему не хватало чего-то, что таилось в самой глубине ее души. Его поцелуй был жадным, отчаянным и безжалостным, и Сидра почувствовала, как он пронзил ее до самых кончиков пальцев. Она чувствовала в нем вкус земли – первобытную, зеленую свежесть – и недоумевала, где Торин был. Гадала, что он видел и как нашел дорогу домой, к ней.

Торин оторвался от ее губ, прерывисто дыша. Их взгляды на миг встретились, и он прошептал ее имя, целуя жену в лоб, в щеки, и Сидра старалась сохранить самообладание, не упасть, когда его борода оцарапала ей кожу, опалив сердце огнем.

– Как… – пыталась сказать она, судорожно ощупывая ладонями его грудь, – как ты меня здесь нашел?

Торин поднял голову, взглянув ей в глаза. Он не выпускал ее из объятий, не убирая руку с ее волос.

– Сначала я отправился домой, – ответил он. – А потом пришел к тебе.

– Один?

Торин кивнул.

– Как ты одолел такой путь в грозу? – прошептала Сидра.

– Мне помогали, – ответил Торин и улыбнулся.

Сидра поняла, что у него в глазах стоят слезы, и провела пальцами по его лицу, пытаясь сглотнуть вставший в горле комок.

– Я не знала, когда ты вернешься, – призналась она.

– Знаю, и мне жаль, – сказал лэрд. – Ты была такой храброй, Сидра. Ты была такой сильной без меня, старалась сплотить клан и Восток. Позволь же мне помочь тебе сейчас, любимая. Позволь понести эту ношу вместе с тобой.

От его слов Сидра затрепетала. Тяжесть того бремени, что она несла, свалилась с плеч, будто давивший на нее камень рухнул, и она смогла наконец глубоко вдохнуть и расправить спину.

– Позволь мне тебя исцелить, Сид, – прошептал Торин, и внутри у нее все затихло в изумлении.

Сидра ничего не сказала, когда он отвел ее к стулу. Но когда Торин встал перед женой на колени, сердце у нее учащенно забилось, а руки вдруг похолодели. Тут она вспомнила про Брекканов. Они собрались вокруг и смотрели. Сидра увидела среди них Иннес и Дэвида.

Но когда Торин начал расшнуровывать ее левый сапог, он не отрывал от нее взгляда.

На Сидру нахлынула паника.

– Торин, постой! – сказала она, удерживая его за руки.

Он остановился.

– Позволь мне тебя исцелить, – снова прошептал он.

Она не представляла, откуда Торин узнал, что она заболела, но кивнула, хотя в сердце у нее, как заноза, сидела тревога. Сидра откинулась на спинку и позволила Торину развязать сапог. Кожаные шнурки и дубленая кожа упали на пол, затем он осторожно развязал самодельную повязку и стянул чулок, явив Брекканам ее хворь.

По толпе пополз шепоток. Сидра была не в силах поднять взгляд, пока Торин не взялся за ее нож, лежавший на столе. Атмосфера искрилась от напряжения, но Иннес вскинула руку, велев людям клана сохранять тишину.

Торин достал из кожаной котомки деревянную миску, полную сияющей жидкости. Сидра затаила дыхание, когда он снова посмотрел ей в глаза.

– Ты мне доверяешь? – спросил он.

– Да.

– Больно будет всего мгновение.

– Знаю. Это ничего.

Даже поднеся острие ножа к ее ноге, он все еще медлил в нерешительности. Наконец слегка надрезал кожу. Сидра закусила губу, глядя, как по ноге потекло и закапало золото. Торин отложил нож и обмакнул пальцы в снадобье. Он приложил его к ране, и Сидра ахнула, ощутив, какое оно холодное.

Кровь все текла и текла, пока золото не залило Торину всю руку до локтя, образовав лужицу у ног Сидры. Но тут она почувствовала – тот самый миг, когда снадобье начало выжигать порчу. У нее на глазах, в которых стояли слезы, из нее выходила хворь, а кровь снова стала ее собственной.

Торин осторожно перевязал рану полотняным бинтом. Он улыбнулся, и грудь у Сидры затопило нежностью.

– Нужно ли здесь еще кого-то излечить? – спросил Торин,