Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

Люба только достала из кармана халата измятый блокнот, щелкнула автоматической ручкой и начала быстро конспектировать допуски.

— Потребуются оптроны, нормирующие каскады и развязка по питанию, — бормотала она, не отрывая взгляда от бумаги. — Подниму справочники по ГСП, посмотрю, что реально ставят в цехах. Список литературы и деталей составлю к обеду.

Морозов замолчал, наблюдая за реакцией своих людей.

Люба уже раскладывала в уме цепочки развязки и нормирования сигналов. Громов прикидывал форматы обмена, хмуро глядя в сторону дисковода. Олег спокойно сортировал свои отчеты, будто караул за дверью был еще одним пунктом в ведомости.

За годы работы они прошли опытные партии, цеховые скандалы, олимпийскую рассылку, журнальные публикации, зеленоградские техсоветы и войну с местными аппаратчиками. Новые правила никому не нравились, но паники не было.

* * *

Олег Тимофеев шагнул к столу, положив перед Морозовым увесистую стопку бумаг. Верхний лист пестрел ровными колонками цифр, отпечатанными на машинке с западающей буквой «р».

— Результаты рассылки наборов «Сфера-80М» и задач из журнала, — доложил Олег, поправляя сползающие на переносицу очки. — Подбили сводку по письмам и анкетам за весь цикл олимпиады.

Тимофеев провел сухим пальцем по колонке.

— Последний вагон с базовыми комплектами ушел. Гигантская база талантов. Люди в глубинке считают такты, будто у них на столе не тетрадь, а настоящий стенд.

Олег выдержал паузу, доставая из стопки отдельный лист с пометками отдела кадров.

— И есть информация по финалу, Алексей Николаевич. По тем пяти ребятам, что приезжали на награждение, списки окончательно ушли наверх. Бауманка и МИЭТ уже запрашивают на них характеристики. Пока не приказы, скорее наводка: кому целевое направление, кого после техникума не потерять, кого пригласить на практику.

Морозов кивнул. Значит, письма и посылки не растворились в почтовой пыли. У ребят из провинции появлялась нитка наверх, пусть еще тонкая, бюрократическая, с узлами и печатями.

Он перевел взгляд на Громова.

— Это закрывает текущий этап. Переходим к планированию следующего шага, Женя. Сразу после новогодних праздников мы отбываем в совместную командировку в Зеленоград.

Громов поднял брови, ожидая конкретики.

— Наша цель — Зеленоград, — продолжил Морозов. — Там хотят не красивые лозунги, а меньше брака на кристаллах. Мы начнем с самого приземленного: расчеты, проверочные таблицы, подготовка данных для топологов, где получится — вывод на плоттер. До автоматизированного проектирования нам еще пахать и пахать, но первый кирпич надо везти уже сейчас. Рабочими местами будут наши «Сферы-82».

Громов не ответил сразу. Несколько секунд он смотрел на стол, будто прикидывал, сколько памяти съест даже самый грубый редактор топологий. Потом его пальцы привычно забарабанили по краю стола.

— Значит, сначала табличные проверки и редактор заготовок, — программист начал мыслить вслух. — Библиотека элементов, координаты, простая проверка зазоров. Без чудес. Если сразу полезем в полноценную графику, утонем в памяти.

Пока Евгений прикидывал первые блоки программы, взгляд Морозова на секунду расфокусировался. Он посмотрел поверх стопки чертежей, на покрытое морозным узором стекло окна.

Последние месяцы выжали из него все соки. На мгновение, сквозь сухую логику координат и машинных тактов, прорвалось желание поскорее вернуться домой. Услышать щелчок закипающего чайника. Увидеть улыбку Анны. Почувствовать запах свежего хлеба и мандаринов.

Морозов моргнул и заставил себя вернуться к столу.

Взгляд снова сфокусировался на сухих цифрах зеленоградского проекта.

— Подготовь требования по памяти для первых зеленоградских задач, Женя. К вечеру.

* * *

Инструктаж завершился без эффектной точки. Просто в какой-то момент вопросы иссякли, а список задач стал длиннее свободного места на доске.

Инженеры молча разошлись по своим углам. Будущее КБ «Сфера» не заработало разом, как хорошо собранное реле. Оно скрипнуло, заело на первой же бумажной мелочи, потребовало справочников, допусков, заявок и трезвого разговора со снабженцами. Но движение началось.

Люба Ветрова вытащила из нижнего ящика стола тяжелые, переплетенные в синий коленкор справочники по промышленным приборам и автоматике. Зашелестели плотные страницы, наполняя воздух запахом старой типографской пыли.

Громов тяжело опустился за головную «Сферу-82». Он похрустел суставами пальцев. Клавиши защелкали с пулеметной скоростью — программист начал набрасывать форматы обмена: перфолента, телетайп, файлы МикроДОС, будущие программы сопряжения.

Алексей Морозов остался один у центрального стола.

Он стоял, опираясь руками о столешницу, и смотрел на пустые картонные коробки. Взгляд скользил по неровным краям картона, по обрывкам бумажного скотча. Из-за закрытой двери продолжали доноситься звуки. Караульный ВОХР мерно отмерял шаги. Скрип сапога. Пауза. Ступ. Скрип.

На столе рядом лежали две папки. Одна — со штампами спецчасти, пустыми графами и местом для грифа. Вторая — с письмами из кружков, неаккуратными блок-схемами и адресами, написанными школьным почерком. Морозов положил ладонь между ними, не выбирая ни одну.

Морозов достал из тубуса чистый лист ватмана. Бумага легла на зеленое сукно с тихим шелестом. Он взял в руку цанговый карандаш. Металл корпуса приятно холодил кожу.

Он начал чертить предварительную блок-схему для зеленоградской командировки. Ровные линии ложились на бумагу осторожно, без лишней уверенности: рабочее место на базе «Сферы», библиотека типовых элементов, вывод на плоттер, подготовка перфолент и проверочных таблиц для участков, где пока не будет прямого машинного обмена.

Морозов поднял глаза на зеленоватое свечение монитора. Громов строчка за строчкой набивал заготовку утилиты, которая должна была переводить табличные данные «Сметы» в формат, понятный старому заводскому оборудованию.

Из-за закрытой двери донесся очередной скрип сапога. ВОХР продолжал патрулировать коридор. Доступ к спецхрану, переводам, заводским материалам и мощностям оборонных предприятий имел свою цену — теперь они работали внутри закрытого периметра. Но рядом с закрытым контуром Морозов уже чертил второй: гражданский, учебный, упрямо совместимый с первым там, где это можно было обосновать расчетами.

Алексей опустил взгляд на ватман. Большой палец нажал на металлическую кнопку цангового карандаша.

В тишине лаборатории раздался сухой, резкий щелчок. Тонкий графитовый стержень коснулся бумаги, и Морозов провел первую линию схемы.

Глава 41

Игрушки кончились

Морозов шел по пустому коридору второго этажа научно-исследовательского института. Высокие окна промерзли насквозь, толстый слой белого инея сожрал уличную перспективу, оставив на стеклах лишь сложные узоры льда. Воздух в здании пах застарелой мастикой для паркета, влажной овчиной и стылым бетоном. Шаги по вытертому линолеуму звучали сухо и ритмично.

Путь преградила массивная фигура.

Человек стоял ровно по центру прохода, за два метра до деревянной двери, на которой пока висела старая табличка КБ-3. На нем была плотная полувоенная форма из грубого, царапающего взгляд сукна. Широкий кожаный ремень туго перетягивал поясницу. На правом бедре тяжело висела кобура с табельным оружием. Клапан кобуры был застегнут.

Незнакомец не