Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

class="p1">— С этой минуты проект «Сфера-82» получает защиту от местных комиссий, профкомов и смежных отделов. Не абсолютную, не навсегда, но достаточную, чтобы Петровы больше не ходили к вам с папками без согласования спецчасти. Защита, Алексей Николаевич, никогда не бывает бесплатной.

Куратор извлёк толстую стопку документов. Бумага была желтоватой, шершавой. Сверху стоял гриф и длинный ряд цифр. Материалы к будущему Техническому Заданию.

Он сдвинул стопку по зелёному сукну в сторону Морозова.

— Предварительная рамка: закрытая модификация для ПВО, расчетных задач Госплана и заводской автоматики. До конца второго квартала от вас ждут не готовое изделие, а комплект документации, перечень требований и разделение узлов. Общая архитектура шины сохраняется, но всё, что входит в режимные узлы, оформляется с учетом военной приемки.

Голос Сергеева чеканил требования, словно заколачивал сваи в мёрзлую землю.

— По военной ветке будут требовать стойкость к помехам, расширенный температурный диапазон, учет носителей, раздельное питание критических узлов, защиту плат и нормальный металлический корпус. Конкретные цифры вам еще принесут специалисты. Сейчас важно, чтобы вы не заложили в архитектуру гражданскую хлипкость.

Морозов положил руку на документы. Стопка была тяжёлой, но это еще не была каменная плита окончательного ТЗ. Скорее набор направляющих, по которым ведомства собирались сжать проект.

— И самое главное, — Сергеев смотрел не мигая. — Закрытая модификация «Сферы-82» уходит из открытого гражданского оборота. Никаких публикаций по профессиональной архитектуре военной машины. Никаких самодеятельных наборов с режимными узлами для школьников. Вы работаете на оборонку и сохраняете гражданский контур только в тех формулировках, которые можно защитить перед Главлитом, министерством и спецчастью.

Не запрет. Рамка. Узкая, жесткая, но всё-таки рамка, а не бетонная стена.

Алексей медленно провёл большим пальцем по обрезу бумажной стопки.

Закончилась их вольница с ночными сборками, посылками, письмами из кружков и спорами над распечатками. Всё это теперь упиралось в строгий шрифт предварительных требований.

Он мог бы почувствовать горечь. Мог бы начать мысленно оплакивать украденную у школьников мечту. Но мечту у него пока не украли. Ее загнали в щель между ведомственными инструкциями, и Морозов слишком хорошо знал цену таким щелям.

Перед внутренним взглядом всплыло не лицо Сергеева и не красная папка, а совсем другое: детская злость на нестабильный компьютер, который зависал от плохого контакта; несовместимые платы, которые нельзя было нормально соединить; невозможность просто взять и собрать машину, потому что у одних не было деталей, у других документации, у третьих доступа к живому железу. Именно эту несправедливость он пытался исправить с первого дня. Олимпиада, письма, наборы, «Сфера-80» — всё это было не украшением проекта, а его настоящим смыслом.

Морозов мыслил категориями архитектуры. Чтобы изменить фундамент огромной, неповоротливой страны, нельзя оставаться в подвале с паяльником. Военно-промышленный комплекс забирал закрытую ветку проекта, но вместе с ней получал единую шину, программы сопряжения, форматы обмена и людей, которые уже привыкли менять правила изнутри. А гражданская ветка должна была остаться снаружи настолько, насколько её удастся удержать расчетами, учебными формулировками и совместимостью.

Игрушки кончились. Начиналась настоящая, тяжёлая государственная инженерия. И настоящая борьба за то, чтобы компьютер не стал только железом за колючей проволокой.

— Я принимаю военный контур, — сказал Морозов. — Но гражданский не закрываю. По «Сфере-82» в документах уже заложен учебный профиль: вузы, заводские вычислительные бюро, учебные классы. Без режимных узлов, но с общей логикой шины. Иначе вы получите изделие без людей, которые умеют его обслуживать.

Сергеев смотрел на него несколько долгих секунд.

— Формулировка?

— Опытно-учебное направление для подготовки операторов и технического персонала, — без запинки ответил Морозов. — Массовая проверка отказов на гражданской элементной базе. Снижение стоимости эксплуатации военной модификации за счет совместимости подготовки.

Губы майора едва заметно дрогнули.

— Сидеть на двух стульях неудобно, Алексей Николаевич.

— Зато устойчиво, если правильно рассчитать нагрузку.

Морозов взял стопку документов. Тяжесть бумаги физически оттянула руку.

Сергеев едва заметно кивнул.

— Пишите служебную записку на разделение направлений, — сказал он. — Военную группу выделим отдельно. Гражданскую будете защищать цифрами. Одного лозунга про детей мне не хватит.

— Цифры будут, — ответил Морозов.

Сергеев не отпустил его сразу. Он поднялся, подошел к шкафу у стены и достал из узкой вертикальной ячейки папку с чистыми бланками. На корешке папки аккуратным канцелярским почерком было выведено: «Служебные записки. Особый порядок».

— Тогда начнем сейчас, — сказал майор. — Пока вы не ушли праздновать Новый год и не превратили это в очередную лабораторную легенду.

Он положил перед Морозовым три листа. Бумага была плотная, чуть желтоватая, с водяным знаком, который проступал под лампой мутным гербовым пятном.

— Первый лист — военное направление. Второй — гражданское. Третий — обоснование совместимости. Без лирики. Без слов о мечте. Без ссылок на западные образцы. Мне нужны формулировки, которые переживут министерский стол.

Морозов сел обратно. Папка предварительных требований легла слева, бланки — справа. Расстановка предметов на зеленом сукне стала похожа на схему развилки: одна дорога уходила в спецфонды, ПВО и грифы, другая — в журналы, кружки и учебные классы. Между ними лежала тонкая полоска общей архитектуры, которую предстояло защитить так, чтобы её не заметили как угрозу и одновременно признали как пользу.

Сергеев подвинул к нему тяжелую настольную ручку. Черный эбонит был отполирован тысячами чужих пальцев.

Морозов начал с военного листа. Здесь всё было просто. Ведомство любило жесткие существительные и измеримые параметры.

«Закрытая модификация микро-ЭВМ „Сфера-82В“ предназначается для применения в составе автоматизированных узлов обработки данных ПВО, систем планирования перевозок и вычислительных пунктов промышленных предприятий оборонного значения».

Он остановился на секунду. Буква «В» выглядела почти невинно. Не «военная» в открытую, не кричащая литерой секретности, а просто индекс. Советская бюрократия любила индексы. В них можно было спрятать целую идеологию.

— «Сфера-82В», — прочитал Сергеев через стол. — Аккуратно.

— Иначе бухгалтерия начнет путать корпуса, — ответил Морозов.

— Бухгалтерия, — сухо повторил майор. — Конечно.

Алексей продолжил: требования по температуре, вибрации, электромагнитной стойкости, заливке плат компаундом, дублированию критических линий питания, проверке загрузчика и учету магнитных носителей. Каждая строка была маленькой уступкой периметру. Каждая строка повышала шанс, что военная машина действительно будет работать не только на демонстрационном столе, но и в кузове грузовика, в пыльной аппаратной, рядом с радаром, который высасывает из сети ток рывками.

С этим спорить было нельзя. Морозов и не спорил.

Второй лист оказался труднее.

Он вывел заголовок: «Опытно-учебное направление „Сфера-80“ и „Сфера-82У“».

Сергеев тут же поднял глаза.

— Вы уже ввели второй индекс.

— Учебная, — сказал Алексей. — Без режимных узлов. Без закрытого загрузчика. Без военной стойкости. Но с той же логикой системной шины, тем же подходом к периферии и тем же языком документации.

— Это будет