Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Я положил руки на первую заготовку. Холодная бронза. Знакомая тяжесть. Привычное ощущение на ладонях, которое значило: дома.

Дар включился мягко, без усилия. Вход в металл. Кристаллическая решётка бронзы раскрылась перед внутренним зрением, и я ощутил, насколько проще это стало. Месяц назад после столичного перерыва я боялся, что дар ослабнет без ежедневной нагрузки. Наоборот. Отдых сделал то же, что делает отдых для перетренированной мышцы: восстановил и дал расти. Контроль стал точнее. Запас ощущался глубже. Градиентный слой между бронзой и эфиритом ложился с первого прохода, без повторных коррекций.

Первую впайку я закончил за тридцать пять минут вместо обычных сорока пяти.

— Быстрее, — сказал Бурт, который стоял рядом.

— Быстрее. Дар растёт. Как мышца.

— Вы каждый раз так говорите.

— Потому что каждый раз это правда.

Вторую впайку я сделал за тридцать две минуты. Третью за тридцать. После третьей мана просела до половины, но не до четверти, как было раньше. Я мог продолжать.

Четвёртую впайку я закончил к вечеру. Четыре ствола за один день. Новый рекорд. Раньше максимум был два, после которых ноги подкашивались.

Бурт смотрел, как я выпрямился после четвёртого ствола. Не шатнулся, не побледнел. Просто встал и потянулся.

— Четыре, — сказал он.

— Четыре. Если темп сохранится, за три дня я впаяю оставшиеся. Плюс те, что Серт отольёт за это время. К концу недели общий парк выйдет за шестьдесят.

— Шестьдесят стволов, — повторил Бурт. — Шестьдесят. Помните, когда мы сделали первый?

— Помню.

— Я тогда думал, что вы сумасшедший. Палка из бронзы, которая кидает кусок свинца. Теперь у нас их шестьдесят, и король просит ещё.

— Будет больше.

— Знаю. — Бурт помолчал. Почесал рыжую бороду. — Барон. Пушечные заготовки. Две штуки. Хорст говорит, формы получились хорошо. Стенки ровные.

— Завтра. Пушечные после аркебузных. Приоритет: стволы, которые стреляют сегодня, важнее стволов, которые стреляют завтра.

На второй день после возвращения Март пришёл с новостями.

Он был в Серой Броде, куда выехал утром и вернулся к полудню. Лицо спокойное, но я уже знал его: когда Март был по-настоящему спокоен, он улыбался. Сейчас он не улыбался.

— Две вещи. Первая. Мой человек в Валлене пишет: литейка Мора в Вальтергейме запечатана, но двое мастеров, которые там работали, не вернулись домой. Пропали. Ушли до того, как коронные люди прибыли.

— Пропали. Или ушли по приказу.

— Или ушли по приказу. Мастера, которые видели, как Мор пытался лить стволы. Мастера, которые знают, как выглядит процесс, даже если не понимают, почему он не работает. Если кто-то наймёт этих людей и добавит к ним человека, который знает про эфирит...

— Мор в остроге. Кто может их нанять?

— Рост. — Март не мигнул. — Или кто-то из ястребиной фракции Совета. Или кто-то третий, кого мы пока не видим.

Я помолчал. Двое мастеров. Люди, которые своими руками трогали бронзовые трубы, видели расплав, слышали хлопки и взрывы. Они не знали секрета эфиритовой вставки, иначе Мор давно бы стрелял. Но они знали форму. Знали размер. Знали, что нужна полоска какого-то минерала внутри ствола, потому что стволы без полоски взрывались. Они не знали, какого минерала. Они не знали, как крепить. Но они знали, что искать.

Это была утечка. Не полная, не смертельная, но реальная. Два человека с частью головоломки гуляли по Аркену, и рано или поздно кто-то их найдёт.

— Март. Имена?

— Мой человек узнаёт. Один из них, по слухам, родом из Каррена. Второй из пригорода Аркенбурга.

— Каррен, — повторил я. — Зир из Каррена.

Март кивнул. Он тоже заметил совпадение.

— Вторая вещь, — сказал Март. — Серая Брода. Слухи. Новые, которых не было, когда мы уезжали. Народ на рынке говорит, что Гильдия собрала какую-то «комиссию по восточным землям». Не трибунал. Не инспекция. Комиссия. Три мага выехали из столицы неделю назад, направление на восток. Не на Валье напрямую. В общем направлении.

— Кто говорит?

— Жена кузнеца в Серой Броде. Её брат работает конюхом при гильдейском подворье в Аркенбурге. Видел, как трое в плащах без знаков выезжали через южные ворота.

Трое в плащах без знаков. Не официальная делегация с белыми плащами и серебряными застёжками. Трое тихих людей, которые уехали не через главные ворота, а через южные. Не по королевскому тракту, а по дороге, которая вела через мелкие баронства и сёла на восток.

— Лор, — сказал я.

Лор вошёл через минуту.

— Три мага. Направление на восток. Без знаков Гильдии. Неделю назад из столицы.

Лор сел. Достал записную книжку. Привычка, которая стала частью его тела, как меч у другого офицера.

— Без знаков. Это не официальная миссия Совета. Совет направляет магов с плащами и мандатом. Без знаков значит неофициально. По чьему приказу?

— Хельм? Крейн? Ястребы?

— Крейн предупредила бы. Хельм воздержался при голосовании и не стал бы действовать в обход решения. Ястребы? Возможно. Половина Совета, которая считает, что Арморн и его пушки опаснее Мора.

— Или Рост, — сказал Март.

— Рост лишён статуса. Он не может направлять магов от имени Совета.

— Не от имени Совета. Лично. Рост фанатик, но не идиот. У него есть связи, деньги, и теперь у него есть ненависть.

Я посмотрел на карту, которая лежала на столе. Аркенбург на западе. Серая Брода в центре. Валье на востоке. Дорога шла через перевал, потом через равнину, потом через лесной тракт. Неделя пути из столицы верхом.

— Если они выехали неделю назад, они уже прошли перевал. Через два-три дня будут в районе Серой Броды.

— Или уже прошли Серую Броду и двигаются дальше, — заметил Лор. — Мы не знаем точного маршрута. Они могли обойти город.

— Крис. Наблюдатели на развилке и на тракте. Усилить до двух постоянных постов. Любой путник с магическим снаряжением или без опознавательных знаков фиксируется и докладывается немедленно.

Крис кивнул.

— И отдельно. Март, записку Ренарду. Короткую. Вопрос: кто направил трёх магов без знаков на восток неделю назад. Ответ нужен быстро.

— Отправлю сегодня.

На третий день я нарезал два ствола.

Десятый и одиннадцатый нарезные. Четыре канавки на каждый, по спирали, шаг подобранный ещё на шестом стволе и с тех пор не менявшийся. Дар шёл ровно, без напряжения. Бронза послушно перестраивалась под магическими пальцами, которых не было, и канавки ложились глубоко, точно, с уплотнением стенки.

Двадцать пять минут на ствол вместо прежнего часа десяти. Дар не просто рос. Он менял качество. Раньше каждая канавка была усилием. Теперь каждая канавка была движением, и разница между ними была как разница между человеком, который учится ходить, и