Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Дом его родителей был пуст. На штукатурке фрески на лестнице виднелись свежие выбоины. Следы от топора, которых не было, когда Ceлемос бежал из Некрада. Зал для аудиенций внизу превратился в казармы. Запах рогатых ватлингов наполнял комнату, одеяла и постельное белье были разбросаны по полу. Доспехи его отца - рыцаря ужаса, разобранные на части.

Среди снаряжения ватлингов он нашел меч.

Где же эльфы? Все Перворожденные должны были вернуться в Некрад: эльфы-колдуны, лесные эльфы и даже бестелесные призраки, ожидающие перевоплощения. Все они вернулись в первый город. За исключением горстки эльфов в Эвесленде, за исключением принцессы Лаэрлин и Эрлкинга, все эльфы, должно быть, находятся в Некраде. Где же они? Почему Селемос и другие вампиры были заключены в тюрьму отдельно от них?

Вернись, кричали ватлинги на улице, Богиня приказывает.

Отродья Ям шипели и рычали, подражая этим крикам.

Если все существа из Ям были на улицах и во дворцах Некрада, то кто же был внизу?

Теперь он шел медленнее, осторожнее, пробираясь через Вольности. В этой части города было всего несколько входов в Ямы, поэтому Селемос направился на северо-восток. Справа от себя он мог видеть возвышающийся шпиль Башни Плача, а за ним, под темнеющим небом, в восточной части города полыхали пожары. Отдаленный грохот камней, обрушивающихся на стены, свидетельствовал о продолжении осады.

И затем—

Он побежал дальше. Впереди была широкая улица, одна из главных артерий города. Когда-то здесь стояла стена Санкции, преграждая путь. Теперь единственным следом от стены были несколько куч щебня, поросших сорняками — еще одно новшество в Некраде. Селемос бросился бежать по открытому пространству, опасаясь, что охотники в любой момент могут его заметить. Но он нырнул в благословенное укрытие теней и помчался по тихим улицам, а крики ватлингов стихли у него за спиной.

Вниз, значит. Он нашел лестницу, ведущую вниз, в Ямы. Когда Лига отбила Некрад у Лорда Боуна, она запечатали большинство проходов в Ямы. Ламмергейр провел более десяти лет, ползая по подземельям, рубя и кося бесконечные волны порождений Ям.

Лестница заканчивалась стальной дверью. Она была новой, блестящей и сверкающей, и на ней был изображен символ Белого Оленя. Знак Скеррис.

Он застучал в дверь.

«Это Селемос, сын Элитадил и Андириэля! Я вернулся домой!»

Ответили эльфийские голоса.

«Что происходит? Мы слышим гром, рев драконов! Наш город подвергся нападению? Выпусти нас!»

На двери не было ни замка, ни ручки. Она была запечатана магией. Селемос потянул за край, царапая ногтями металл, но не смог сдвинуть ее с места.

«Смертные ведут войну со Скеррис!» — объявил он. «Но послушайте — у меня есть друзья среди них! Ламмергейр снова получил Разрушитель Чар, и он поможет нам! Принцесса Лаэрлин с ним! Помощь уже в пути!»

«Выпусти нас, — кричали они, — Скеррис заключила нас в тюрьму!»

«Я не могу открыть ее!» — крикнул он. «Я найду другой способ».

Он обернулся — и на вершине лестницы увидел рогатые фигуры, очерченные на фоне последних отблесков заката. Охотники нашли его. Рычание отродий Ям сотрясало лестничную клетку.

«Все Перворожденные, — произнес один из рогатых Ватлингов, — должны вернуться в Некрад».

«Я здесь! — воскликнул Селемос, размахивая мечом. «Младший из Перворожденных! Придите и возьмите меня, если хотите расстаться со своими жизнями!»

Ватлинги рассмеялись — а потом внезапно замолчали. Они отступили от верха лестницы, склонив рогатые головы и отвернув глаза. Отродья Ям заскулили и съежились.

Селемос вскарабкался на верх лестницы и посмотрел на Башню Плача.

Из своего гнезда на вершине башни Скеррис спустилась к нему на крыльях магии. Тысячи магических камней сверкали на ее одеянии; ее копье потрескивало, обладая силой, способной сокрушить горы. Она была королевой Некрада и носила серебряную корону с рогами.

Она спикировала, как хищная птица, схватила его за воротник, встряхнула, как наглого щенка, а затем взмыла обратно в воздух. Невидимые крылья понесли их высоко над Некрадом. Ее хватка была железной. Чем выше они летели, тем больше город под ними превращался в хаос огня и разрушений. На мгновение он мельком увидел восточную стену, увидел широкую брешь, пробитую в ней гибелью Каменного Дракона.

Завесы едкого дыма окутали их, тоненькие струйки растворяющегося некромиазма. Три дредворма — возможно, последние из оставшихся, он не видел их уже несколько дней — пролетели мимо, визжа от испуга при виде этих воздушных нарушителей. Солнечный свет прожигал дыры в их крыльях.

Они взмыли ввысь, словно волшебники. Он мельком увидел гавань, восточную бухту и, сквозь просвет в дыму, бесчисленные знамена армии смертных. Я подвел вас, леди Ольва.

Теперь он был выше, над дымом, под ярким солнечным светом. Таким ярким, что было больно, он обжигал его бледную кожу, жгуче воздействуя на красные глаза. Он попытался отвернуться, но Скеррис изменила хватку. Она схватила его за голову и повернула, заставляя смотреть на заходящее солнце. Ее пальцы принудительно открыли его веки.

«Ты видишь?» — спросила Скеррис. Ее голос был столь же полным боли. Она тоже была вампиром. «Ты видишь, как все пошло наперекосяк?»

Селемос, который по натуре был словоохотлив, мог только кричать.

Она развернула его по кругу, чтобы он имел полный обзор.

Когти Скеррис впились ему в глаза, и он увидел.

Солнце, садящееся над Дварфхольтом, бесконечное серо-коричневое Кладбище, ползущее к далекому Дикому Лесу, армия смертных, а за ними, далеко за морем, руины острова Рассвета, разрушенного магией. Юг, и Саммерсвелл, и гниющий Невервуд.

«Ты видишь, что в этой истории все пошло наперекосяк?» — снова спросила она, почти умоляя его понять.

Они спустились к самой высокой точке Некрада. Башня Плача была похожа на руку, протянутую из города, чтобы поймать их. Они приземлились на самом верхнем балконе. Скеррис отпустила Селемоса, и он рухнул на пол. С помощью слова силы она превратила часть перил в стального змея. Тот обвился вокруг запястья Селемоса, приковав его к месту.

«Я не буду служить тебе! Освободи меня или убей!»

«Ты сам себя не знаешь. Когда-то у тебя было другое имя. Адиорно — так звали тебя под первыми звездами. Если бы ты жил, то со временем бы вспомнил об этом, но это воплощение было прервано злом смертных. Как и я, ты запятнан смертностью. Их кровь загрязняет нас. Но мы тоже найдем дорогу домой. Для Перворожденных нет конца».

Она скользнула к разбитой двери, ведущей в башню. В окне отражался Некрад. Она остановилась