Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Небо потихоньку светлело, душевные муки становились невыносимее с каждой минутой. Он уже был готов к худшему, но никак не ожидал, что А-Нань вернется одна. Очевидно, ей не удалось убедить Чжу Синхэ, но она все же ушла от своих и вернулась.

Взгляд юноши скользнул по разметавшимся мокрым волосам девушки, по бледным, бескровным губам. Помедлив, он спросил:

– Выглядишь неважно. Что случилось?

– Э-э… В Бохае холодно, – ответила она наобум, не желая рассказывать ему о своих делах с Господином, и обхватила себя руками.

Чжу Юйхэн привел с собой много людей, он тщательно подготовился. Сняв длинный теплый плащ из алой парчи, сверкающей золотой вышивкой, он накинул его на девушку, защищая от холодного предрассветного ветра. Для нее плащ был слишком длинным и широким. А-Нань приподняла подол и, глядя на яркие огни вокруг, спросила:

– Ты темноты, что ли, боишься? Зачем столько фонарей?

Чжу Юйхэн помедлил и наконец ответил:

– Переживал, что ты не знаешь этих вод и в темноте не найдешь дорогу обратно.

Рука А-Нань, придерживавшая подол, дрогнула. Она посмотрела на него, на дорогу, усыпанную огнями, что тянулась за его спиной. И тут слезы, которые она так тщательно сдерживала, вдруг хлынули из глаз. Чувство обиды и горечи, куда более сильное, чем то, что она испытала, когда Господин не захотел дать ей обещание, нахлынуло на нее, словно гигантская волна, и захлестнуло с головой. Она поспешно закрыла глаза своей израненной ладонью, помедлила мгновение и тихо сказала:

– А-Янь, пойдем.

Двое поднимались по ярко освещенным ступеням, пересекали полосы света и тени, плечом к плечу направляясь к возвышавшейся впереди величественной, точно парящей в небесах, пагоде Пэнлай. На черно-синем небе на горизонте сначала проступила белесая полоса, а затем весь небосклон окрасился ослепительным золотом и пурпуром. На самой вершине А-Нань обернулась. Густые тучи над Бохаем уже были разогнаны лучами зари. Ослепительное солнце вынырнуло из синего моря, одарив ее, А-Яня и весь мир золотым сиянием.

* * *

Все собрались на берегу Бохая, и во второй половине дня в пагоде Пэнлай состоялось совещание, на котором обсуждали организацию предстоящего погружения. Сюэ Чэнгуан, как главный ответственный за операцию, разложил гидрографические карты, составленные водолазами, и вкратце описал подводную обстановку:

– Бохайский залив гораздо мельче Восточного моря, поэтому погружаться будет легче, и людей можно задействовать больше. Однако вода здесь мутная, видимость хуже, чем в Восточном море, а подводный город больше. Поэтому всем нужно держаться рядом, не отдаляться от проводника, чтобы не пропустить сигналы.

Все согласно закивали. А-Нань, не спавшая всю ночь и лишь слегка вздремнувшая днем, все еще чувствовала некоторую вялость:

– Тогда надо проводника как-то поярче пометить, чтобы под водой видно было.

– Само собой, – ответил Сюэ Чэнгуан. – Ты, как и прежде, будешь командовать метателями веревок. На этот раз людей много, пятьдесят арбалетчиков, они уже несколько дней тренируются под водой. Мы приготовили цветные метки, ты перед погружением нацепишь на себя одну, чтобы метатели могли за тобой следовать.

– Ну вот, сам себе могилу вырыл, – горько усмехнулась А-Нань. – Теперь буду ходить помеченный, как раб на продажу.

– Не болтай ерунды, это дурная примета. Метки будут у всех, – оборвал ее Сюэ Чэнгуан, а потом добавил, взглянув на лодки внизу, у берега: – Братец Дун, я вижу, ты с братцем Цзяном близко знаком. Будь добр, передай ему сегодняшние указания. Даньцзя не сходят на берег, с ними всегда одни проблемы.

Когда совещание закончилось, А-Нань, прихватив свои измазанные тушью бумаги, спустилась к пристани и увидела, что Ци Ся и Цзян Байлянь сидят на борту лодки и разговаривают. Ци Ся, держа в руках горсть мелких яблочек, грызла их и без умолку болтала о городских пустяках: какие торговки на рынке взвешивают честно и в каких лавках тканей хозяева – скряги. Цзян Байлянь чинил свои рыболовные крючки и слушал ее болтовню очень внимательно, изредка вставлял пару слов. Увидев, что от болтания ногами ее юбка задралась выше щиколоток, он протянул руку и прижал подол, чтобы посторонние не увидели ее белых ног.

А-Нань про себя усмехнулась: «Кроме вас двоих здесь никого нет, чего бояться?»

– Братец Цзян! – поздоровалась она с ухмылкой, подойдя. – Завтра погружение, мне надо рассказать тебе, что только что было на совещании, и показать маршрут.

Цзян Байлянь поспешно убрал сети и крючки и жестом пригласил ее в каюту. А-Нань откинула занавеску – совсем новая, расшитая аппликацией, но очень бестолково – разноцветные утки-мандаринки[67] были пришиты криво, шеи все шли набекрень. Рукоделие было явно неумелым, и А-Нань сразу поняла, чьих это рук дело, и улыбнулась Ци Ся.

– Нравится? – с гордостью спросила Ци Ся без капли смущения.

– Очень красиво. Я всегда знал, что ты мастерица на все руки, – не моргнув глазом соврала А-Нань и, развернув принесенную карту, принялась объяснять Цзян Байляню обстановку под водой.

– Ты не смотри, что Сюэ Чэнгуан все время улыбается, на самом деле он очень жесткий. Думаю, под водой он будет действовать грубо и быстро. Ты, братец Цзян, будь внимателен, он сказал тебе не слишком отставать от него, но лучше и слишком близко не подплывай, чтобы не попасть под раздачу.

– Братец Дун, ты человек бывалый, но вы с главой цеха Сюэ, кажется, мало общались. Откуда тебе знать его манеру действовать? – кивнув, спросил Цзян Байлянь.

А-Нань усмехнулась, но промолчала. «Я с ним столько раз дело имела, но разве я тебе расскажу?»

«Дун Лан» этой парочке сейчас явно был некстати. Видя, что взгляд Цзян Байляня то и дело скользит в сторону Ци Ся, А-Нань не стала навязывать свою компанию. Закончив с объяснениями и сообщив время выступления завтра, она попрощалась и вышла.

Выпрыгнув на берег, она нарочно подошла к Ци Ся и, глядя на яблочки у нее в руке, спросила:

– Вкусные?

– Вкусные, кисло-сладенькие, – Ци Ся, не задумываясь, протянула ей одно.

Подкидывая яблоко на ладони, А-Нань пошла прочь от пристани, направляясь к городской башне. Почти дойдя до верха лестницы, она машинально откусила кусочек и тут же сморщилась от кислоты.

– Какая же кислятина! Что у Ци Ся со вкусом? Где это они «сладенькие»?! – А-Нань, не желая верить предчувствию, обернулась, собираясь сверху крикнуть девушке что-нибудь обидное.

Тут она увидела, как Ци Ся, сидевшая на борту лодки, вдруг покачнулась и, упав на колени, повалилась на берег. А-Нань подумала, что та просто оступилась, но Ци Ся, еще не успев подняться, вскрикнула и кубарем покатилась в заросли, словно кто-то потянул ее.

А-Нань поняла: