Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Он чуть нахмурился, выдернул руку из рук Фан Бимянь, встал, хотел что-то сказать, но А-Нань лишь улыбнулась ему, отвернулась и, махнув рукой, сбежала по ступенькам.

Широким шагом выйдя за ворота, она выбрала себе маленькую лодку, отвязала веревку, ногой оттолкнула ее в море и запрыгнула на борт. Хмель уже выветрился. А-Нань лишь чуть качнулась на носу и тут же встала твердо. Услышав за спиной шаги, обернулась и увидела Господина. Он вышел на порог дома и, стоя на ступеньках, глядел на нее. Видя ее решимость, он так и не смог подойти ближе.

Фонарь под карнизом освещал лицо Чжу Синхэ, он пристально смотрел на девушку. Из-за недавней сцены ему было неловко, он молчал и не двигался с места. А-Нань же, улыбнувшись ему, отбросила веревку и, вскинув голову, сказала:

– Господин, прощайте.

Улыбка ее была окутана тусклым лунным светом и уже не источала ту прежнюю горячую преданность. У Чжу Синхэ сжалось сердце, ноги сами собой сделали два шага в ее сторону. Увы, лодка А-Нань уже отчалила, и вернуть девушку было нельзя.

– Ступай, – только и смог сказать он. – Я буду ждать твоего возвращения.

– Может, когда я все улажу… – А-Нань рванула парус, ночной ветер подхватил лодку, и та стрелой понеслась вперед, разрезая темные, мутные волны.

А-Нань обернулась, рулем и парусом направляя лодку на юго-запад, и позволила ветру унести свои слова.

Чжу Синхэ так и не услышал, что она сказала дальше.

* * *

А-Нань родилась в море, в море выросла. Оно было частью ее жизни. Однако в эту ночь девушка впервые ощутила, каким холодным оно может быть.

В вечно теплых южных морях она могла в любой момент нырнуть в воду и, ориентируясь по направлению ветра и смешению теплых и холодных течений, без всяких звезд и компаса ясно и четко определить направление и идти, куда пожелает.

Но здесь был Бохайский залив. Осенний ночной ветер врывался под ее тонкую одежду. Холод не пронизывал до костей, но покрывал сердце ледяной коркой.

Выбрав направление и закрепив парус, А-Нань, обессиленная, легла на дно лодки и, глядя на усыпанное звездами небо, начала вспоминать те дни, что провела с Господином, капля за каплей доставая из памяти все, что было.

С пяти лет она, не зная усталости, делала все ради Господина, была на его стороне во начинаниях. Вся Поднебесная знала о ее преклонении перед ним. Она постоянно старалась быть рядом с ним, он не выходил из ее мыслей, но в реальности она никогда не знала наверняка, что на самом деле думал Господин, чего он хотел. Она никогда не получала желаемого, прямо как в этот раз.

Бохайский залив невелик, ветер мощно раздувал парус ее лодки, и, когда луна склонилась к западу, впереди уже показался берег. А-Нань решительно отбросила все терзающие ее мысли и сказала себе: «Ну и что с того?»

Ей покорялись моря, так неужели она побоится терновника под ногами? Просто сейчас нужно немного времени, чтобы унять боль и горечь в сердце. И, конечно, ей нужно вырвать с корнем все эти колючие кустарники.

А-Нань не верила, что Господин способен забыть о народе, о котором так заботился раньше, не верила, что ради мести он готов пожертвовать миллионами людей. Ее целью был тот, кто втихую плел интриги, кто стоял за катастрофами вместе с Зеленым лотосом.

Девушка встала в лодке и подняла голову, вглядываясь вперед. Сияла луна, волны, одна за другой накатывающие на стены пагоды Пэнлай, сверкали под луной. На стенах, высившихся вдоль побережья, горели фонари. Синее фосфоресцирующее свечение волн смешивалось с их огнем, превращаясь в ослепительную, сказочную пелену.

В этом ярком свете А-Нань сразу увидела фигуру, стоящую на городской башне. Мерцающие огни отражались в море, и казалось, что пламя пылало на воде и под водой, обнимая лодку и озаряя Чжу Юйхэна, смотрящего на нее со стен пагоды Пэнлай. Лодка девушки медленно приближалась к берегу, а юноша быстро спускался со стены. Когда она причалила, путь осветили буйные огни, завораживающей дорожкой протянувшись к ступеням, по которым спускался А-Янь.

А-Нань так долго плыла в темном, холодном море, а Чжу Юйхэн встретил ее теплом и светом. Сердце девушки дрогнуло от чувства, которое она не могла описать словами, глаза защипало, но на лице тут же расцвела улыбка. Не колеблясь, она спрыгнула с лодки и быстрым шагом направилась к нему:

– А-Янь? Ты как здесь оказался?

Уже почти рассвело. Неужели он прождал ее здесь всю ночь?

Чжу Юйхэн стоял перед ней, но отвернулся, глядя на море.

– Как раз нужно было кое-что уладить, – голос его звучал ровно.

Все та же строгая осанка, то же спокойное лицо. Огни вокруг бросали на его щеки теплые красноватые блики, отчего напускное спокойствие, казалось, исчезло без следа. Даже в подавленном настроении А-Нань не могла не улыбнуться, глядя на него:

– Не верю. Что тебе понадобилось улаживать среди ночи?

Он смотрел на нее и думал: «А сама-то ты как считаешь?»

Она исчезла с постоялого двора, на окрестных дорогах не нашли никаких следов. Он понял – она ушла в море.

Наверняка на тот остров, где остановился Чжу Синхэ. Причина, должно быть, в том, что она, выведав у него обстановку, решила вернуться к своему Господину обсудить сотрудничество с двором. Он прождал полночи, а она все не появлялась на горизонте. Тогда он уже принял решение.

Если она вернется с Чжу Синхэ, это будет наилучший исход. Тогда он сделает все, чтобы убедить деда, и поспособствует примирению хайкэ с императорским двором. Если она не вернется до рассвета… ну, он даст ей еще день-другой. Если она так и не появится, это будет означать, что хайкэ не желают покоряться. Тогда он отдаст приказ: всем кораблям собраться и выйти в море, стереть с лица земли остров, захваченный бунтовщиками и смутьянами. Даже если это будет стоить ему жизни, он уничтожит Зеленый лотос и приспешников прежней династии. Он не позволит никому и ничему расшатывать покой в стране.

Вот только…

Хотя Чжу Юйхэн уже принял решение, вглядываясь в черную гладь моря, он чувствовал, как тревога и страх пожирают сердце. Он прекрасно знал, чего боится. Боится, что А-Нань и правда не вернется. Боится, что ему действительно придется отдать тот приказ – не щадить никого. Он по-настоящему боялся, что А-Нань, которую он много раз терял и снова обретал, на которую возлагал надежды и с которой связывал свои тайные мечты, больше