Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Не прошло и четверти часа, как оттуда вышел коренастый мужчина в бамбуковой шляпе и с коромыслом на плече. Соглядатаи у входа, увидев на нем сухие ветки и щепки, сразу решили – дрова принес. Мельком глянули и потеряли к нему интерес.

«А-Янь, если хочешь за мной следить, подыщи себе помощников посообразительнее», – усмехнулась про себя А-Нань и скрылась из виду вместе с украденным коромыслом.

* * *

Несколько раз пронзительно прокричали дикие гуси, звук этот далеко разнесся над заливом Бохай. Небо высокое, облака редкие – то самое время, когда гусиные стаи летят на юг. Чжу Синхэ проводил взглядом вереницу птиц в небе и, сам того не замечая, повернулся лицом к югу, вглядываясь в бескрайнюю синеву за горизонтом. Стоявший у него за спиной Сы Цзю тоже посмотрел на небо и заметил:

– Жаль, летят высоко, а то бы мы их подстрелили, и на ужин была бы жареная гусятина.

Чжу Синхэ чуть нахмурился, но ничего не сказал. Фан Бимянь, наблюдавшая за выражением его лица, мягко улыбнулась Сы Цзю:

– «Южные дали, Севера степи – много чего повидали вдвоем

Те два путника в небе.

Ах, сколько печалей и сколько восторгов

Старые крылья несут на себе?»[63]

– Гуси – самые верные птицы, подстрелим одного – что с его парой станется?

– А нам-то что? Мы с А-Нань раньше много их били, – Сы Цзю почесал в затылке, подумал и рассмеялся: – Если б ты это А-Нань сказала, она бы ответила: «Так бей сразу обоих! На свадьбу всегда пару несут!»

Фан Бимянь улыбнулась, глядя на Чжу Синхэ, а он уже отвел взгляд от неба. Собравшись уходить, он вдруг на миг замешкался и снова посмотрел на море.

Дядюшка Фэн управлял быстрой лодкой, разрезая волны. На носу стоял человек в старой выцветшей одежде и бамбуковой шляпе. Лодка мчалась стремительно, нос то взлетал на гребень волны, то проваливался вниз, но человек этот, казалось, был един с морем: его тело в такт качке слегка пошатывалось, не теряя равновесия.

Чжу Синхэ посмотрел на этот силуэт, и уголки его обычно плотно сжатых губ медленно разошлись в улыбке. Позволяя морскому ветру трепать волосы и одежду, он сделал два шага вперед и встал на самом носу корабля, встречая возвращающуюся.

Увидев, что любимый Господин ждет ее на знакомом корабле, А-Нань несказанно обрадовалась. Когда носы лодок поравнялись, не дожидаясь, пока перебросят сходни, она одним прыжком перемахнула к нему, звонко смеясь:

– Господин, я вернулась!

Чжу Синхэ машинально протянул руки, чтобы поймать ее, но в самый последний момент передумал и лишь схватил за руку, чтобы помочь не потерять равновесие. А-Нань была ловка, поддержка ей была не нужна. Ухватившись за руку, она тут же твердо встала на ноги и обратила к нему сияющий взгляд. Чжу Синхэ осмотрел ее наряд неотесанного работяги, не успел и слова вымолвить, как стоявший рядом Сы Цзю вскрикнул от удивления и радости:

– А-Нань, ну ты и вырядилась! О, Небеса, страхолюдина-то какая!

– Госпожа А-Нань, присядьте, выпейте чаю, – улыбнулась Фан Бимянь, – а я воды согрею, умоетесь.

– Не надо, не надо, я сейчас же обратно пойду, там еще дела остались, – поспешно остановила ее А-Нань и, повернувшись к Господину, пояснила: – Я вырвалась на минутку, скоро возвращаться.

– Твое дело такое запутанное, еще нет решения? – Чжу Синхэ нахмурился.

– Решение-то… в целом, почти готово. И с убийством Мяо Юнвана, и с убийцей в загородном дворце – все прояснилось, – А-Нань взяла чай, протянутый Фан Бимянь, и внимательно посмотрела на нее. Та, мягко улыбаясь, глядела без всякого намека на странность. А-Нань улыбнулась в ответ и продолжила: – Но у меня есть еще одно важное дело, надеюсь, им я смогу помочь Господину.

Чжу Синхэ, видя ее загадочный вид, жестом пригласил в каюту. Когда она, по обыкновению устроилась поудобнее в кресле, он налил себе чаю, отпил глоток и спросил:

– Ну?

– Пока я была там, – А-Нань слегка выпрямилась, – разузнала много новостей, контактировала с… с людьми императора, прощупала их позицию.

Чжу Синхэ чуть приподнял бровь, но промолчал.

– Сейчас они совершенно бессильны перед теми смертоносными механизмами, что Великий мастер Гуань расставил по всей стране. Беды и катаклизмы неизбежно вызовут народные волнения, поэтому власти пытаются найти решение, но карта, которая у них есть, слишком старая, пометки на ней нечеткие, – А-Нань пристально посмотрела на Чжу Синхэ, полная уверенности. – Я верю, что единственное, что может им сейчас помочь, – это «Правило пяти элементов» Господина!

Чжу Синхэ тихо хмыкнул и, задумчиво глядя на нее, спросил:

– Ты хочешь сказать, двор ищет сотрудничества со мной?

– Именно! Я думаю, это замечательно! Братья смогут снять с себя клеймо преступников, получат свободу на суше. А вы, Господин, ведь всегда предотвращали бедствия и помогали простым людям, разве нет? – глаза А-Нань сияли. – В прошлый раз, когда вы послали меня спасать дамбу на Хуанхэ, я одна не справилась, но теперь, с мощной поддержкой двора, Господин непременно сможет спасти людей от катастроф, чем исполнит свое желание!

– Если так смотреть, то дело и вправду хорошее, – равнодушно заметил Чжу Синхэ, опустив глаза на зеленый чай в чашке.

– А я о чем! Как только я разузнала, что есть такая возможность, сразу прибежала к вам! Если двор докажет искренность своих намерений и предложит приемлемый способ сотрудничества, мы вполне можем попробовать с ними договориться – разумеется, соблюдая осторожность и будучи готовыми в любой момент ретироваться. Самое главное – братья больше не будут в розыске, смогут вернуться на землю, ведь им не придется дальше прятаться от властей. И «Юнтай» не рухнет, а все, кто с ним связаны, тоже останутся целы. Что скажете, Господин?

А-Нань расписывала радужные перспективы, а Чжу Синхэ только смотрел на нее и молчал. Она наконец остановилась и, помедлив, спросила:

– Так… что скажет Господин?

Чжу Синхэ поставил чашку, его глубокий взгляд остановился на А-Нань, и он медленно произнес:

– А-Нань, ты слишком наивна.

Сердце девушки дрогнуло. Глядя на спокойное, но твердое выражение лица Господина, она прошептала:

– Что…

– Ты выросла на диком острове, овладела там непревзойденным уровнем мастерства, научилась разбираться в самых сложных механизмах, ты бороздила моря, не находя преград, но ты… никогда не сталкивалась с борьбой за власть. Так что понятия не имеешь об истинной жестокости и бесчеловечности этого мира.

Ответ Господина словно окатил ее