Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Глава 14. Стремительно убегающее годы

А-Нань очень хотелось сказать господину: «Я знаю».

Четырнадцать лет назад она покинула тот одинокий остров и оказалась среди учеников мастера Гуншу. Почти десять лет ушло на то, чтобы успешно завершить обучение, в результате чего она достигла непревзойденного Трехтысячного уровня. После этого еще три года помогала Господину властвовать на морях.

Сейчас, оглядываясь назад, А-Нань понимала: то было, вероятно, лучшее время в ее жизни. Тогда она была юна, и в сердце не было никого, кроме Господина. Она бороздила моря, ей принадлежали бескрайние просторы, но жизнь на самом деле была очень примитивной.

Настолько примитивной, что в этой скучной, одинокой жизни единственным лучом света и надежды был только Господин. Она делала то, что ему нравилось; устраняла то, что ему мешало. Ничто не могло ее остановить, ни дождь, ни ветер, ни превратности судьбы.

В семнадцать лет она вместе с Господином вернулась на родину. Официальный повод – чтобы исполнить волю его родителей, вернуть их прах на родную землю. Но она знала: не в этом дело.

А-Нань всегда помнила тот день, когда умер Старый Господин. На обрыве, окруженный бушующими волнах, кричал Господин, захлебываясь в рыданиях.

– Я знаю, Господин, вы никогда не забываете о кровной вражде и предательстве двадцатилетней давности, – голос А-Нань звучал тихо, но ее взгляд, ярче обычного, не отрывался от Господина, такой же твердый, как и слова. – Два года назад, когда я ступила на этот путь вслед за вами, я знала, что это дорога без возврата. Но тогда я уже решила: даже смерть – смерть за Господина – будет достойным финалом для Сы Нань.

Тут она замолчала.

Ведь когда она рассталась с Господином и оказалась на суше, где, следуя наставлениям учителя, отправилась с визитами по разным школам, вдруг поняла, насколько этот мир велик, куда больше, чем она могла вообразить за свои семнадцать лет. Легендарные горы и глубокие ущелья, бескрайние пустыни и просторные степи, многолюдные, процветающие города, каких она никогда не видела, места радости и печали, покоя и скитаний тысяч людей. В море она имела дело только с пиратами и разбойниками, здесь нужно было лишь, следуя приказам Господина, уничтожать злодеев.

Однако, побродив по свету, она перестала быть той девчонкой, весь мир которой вертелся вокруг одного только Господина. Появились Наньнань, которую ценой своей жизни спасла Пиннян; Гэ Чжия, доверившая ей останки матери; и Ци Ся, готовая терпеть самые страшные муки, чтобы защитить ее…

А еще – А-Янь, который бесчисленное количество раз, оказавшись между гибелью и спасением, без колебаний выбирал смерть, чтобы подарить ей жизнь.

Она хотела защитить их всех, а еще больше хотела в последний миг удержать Господина, не дать ему сорваться в пропасть, остановить этот вселенский потоп, чтобы каждый мог выбрать наилучший путь и мирно прожить свою жизнь.

– Я по-прежнему так думаю. Я и братья готовы отдать за Господина жизнь, умереть сотню раз без сожалений, – А-Нань выпрямилась, отбросив обычную ленивую расслабленность, поза и выражение лица ее были необычайно серьезны. – Но что, если путь, по которому вы сейчас идете, Господин, не верен?

Чжу Синхэ не ответил, только взгляд его, устремленный на нее, похолодел.

– Я знаю, Господин, что вы несете тяжелое бремя кровной мести, знаю, сколько смертей на совести нынешнего императора, скольких он погубил, когда взошел на трон, – А-Нань не отрываясь смотрела на него. – Но, Господин, прошло уже двадцать лет. Двор уже не тот, что прежде. Даже если у нас есть решимость идти до конца, что могут сделать сто человек против великой державы? Боюсь, так братья погибнут напрасно, ничего не добившись.

– Такое большое дело, конечно, не просто воплотить, – голос Чжу Синхэ звучал глухо, но уверенно. – За два года после возвращения мы уже связались со многими старыми соратниками при дворе, подпольные сети раскинуты, уже проникли в народ. Двор, конечно, может нанести временный удар по «Юнтаю», но я верю, что этим тучам не закрыть солнца. Народная любовь – на нашей стороне, мы – законные наследники!

– Пусть так, но… разве плохо было нам в морских просторах, без забот и тревог?

Пусть на суше по-прежнему царит благоденствие, пусть тысячи людей живут в мире и покое. Зачем им затевать смуту, пытаясь утопить землю в крови?

– Господин, разве в море нам не было в тысячу раз вольготнее, чем сейчас? Мы уничтожали пиратов, искореняли разбойничьи логова, усмиряли моря. Братья чувствовали себя свободными, тысячи островов почитали вас Владыкой четырех морей… Я так хочу, так хочу, чтобы так было всегда!..

– Я тоже дорожу теми днями, когда мы вместе ходили по морям, ничем не связанные. Но я не такой, как ты. Я несу слишком много ответственности. Кровная месть за потерю престола отцом, ненависть к тем, кто загубил его на одиноком острове, наши верные подданные, погибшие напрасно… Могу ли я все это отбросить и думать только о своей радости и покое за морем?

Его кровавый, беспощадный вопрос лишил ее дара речи. Наступило долгое молчание.

– По крайней мере, – наконец выговорила она с трудом, – надо действовать размеренно, не связываться с этими людьми из Зеленого лотоса. Они, пользуясь стихийными бедствиями, грабят и убивают простых людей, уводят в рабство, а чтобы сохранять смуту, готовы убивать чиновников, обращающихся ко двору за помощью. Господин… Вы светлый и чистый человек, как можете быть с ними заодно?

– «Заодно» – это слишком сильно сказано. У Зеленого лотоса была с нами встреча, просто переговоры, они выказали искренность намерений. А тут как раз нагрянули правительственные войска, и в бою с ними я понял, что действовать сообща с Зеленым лотосом довольно выгодно, потому и пошел на дальнейший контакт, – Чжу Синхэ не хотел подробно обсуждать с ней взаимоотношения с сектой. – В этом мире мало людей, которых я ценю. Так что, если часть дел можно переложить на Зеленый лотос, – пусть так. В конце концов, я не хочу, чтобы ты… и другие братья гибли ради меня.

– Но, господин, – А-Нань покачала головой, – ведь свергнуть власть с помощью Зеленого лотоса и бунтовщиков – все равно что муравью сдвинуть гору. Разве это легко…

– Если бы план Цзи Чэнмина удался, – холодно молвил Чжу Синхэ, опустив глаза, – возможно, этот подлец уже был бы погребен под Шуньтяньфу, и в Девяти землях настали бы другие времена.

Хотя этот вопрос уже давно вертелся у нее в