Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

class="p1">Плыли от Интяньфу по Великому каналу на север до округа Хуайань, затем зашли в другой канал, добрались до округа Вэйфан и, держа путь на северо-восток, вошли в Бохай. Там, где горы встречаются с морем, за могучими крепостными стенами возвышалась пагода Пэнлай.

Корабль шел по заливу Бохай, А-Нань стояла на носу, глядя вверх на крепость и пагоду. Стены были сложены на горе Даньяшань, они высоко вздымались над берегом, бесчисленные волны бились о них, но крепости все было нипочем. Из-за стен виднелись в беспорядке расположенные беседки и павильоны. Они гордо возвышались над обрывом, прорываясь сквозь волны и водяную дымку – точь-в-точь как на том барельефе, поднятом со дна моря. Казалось, что это небесные горы и чертоги бессмертных предстали перед моряками.

А-Нань восхищенно разглядывала пейзаж, как вдруг стоящий рядом Цзян Байлянь тихо ахнул. Она удивленно проследила за его взглядом и увидела, что на пагоде находится группа девушек, игравших на музыкальных инструментах. Переливы звуков были мелодичны и нежны, видимо, местные чиновники решили таким образом угодить наследному внуку императора.

Среди музыкантш, одетая в алое платье и с флейтой в руках, была Ци Ся.

– А она-то как сюда попала? – вырвалось у А-Нань.

* * *

– Ой, да я, знаешь, прослышала, что в Шаньдуне как раз нужна флейтистка в местную Музыкальную палату, вот и ухватилась за эту возможность, – стоило А-Нань сойти на берег и спросить, как Ци Ся, жалуясь, привалилась к ней. – А им, оказывается, прям кровь из носа надо было, ты бы знала, как я мчалась сюда! Так устала, что до сих пор на ногах твердо стоять не могу.

– Понятно, почему ты нас обогнала – по суше быстрее, – недовольно сказала А-Нань, обняв девушку за руку. – Но ты же только поправляться начала, чего ты ради этих денег надрываешься?

– Так вы все уехали, мне в Интяньфу так ску-у-учно… – она сказала «вы все», но взгляд то и дело скользил вниз.

А-Нань посмотрела на Цзян Байляня, который не мог сойти на берег и оставался на корабле готовиться к погружению, обняла девушку за плечи и понимающе усмехнулась:

– Ну ладно, тогда пойдем, развлеку тебя!

Цзян Байлянь поднял голову, увидел их наверху, прижавшихся друг к другу и о чем-то говорящих. Взгляд его задержался на лице Ци Ся, а потом он, словно рассердившись, резко отвернулся и широким шагом вошел в каюту.

– Эй… – Ци Ся машинально протянула руку, словно пытаясь удержать его.

– Далеко, не услышит, – усмехнулась А-Нань, поворачивая ее лицо к себе. – Давай, играй на флейте как следует, не отвлекайся.

Не успела она это сказать, как к ним подошел Чжо Янь:

– Братец Дун, там пир в честь прибытия… О, и ты здесь, Ци Ся?

А-Нань про себя усмехнулась: «Ты, поди, как только музыку услышал, сразу понял, что Ци Ся здесь, а тут делаешь вид, что просто так подошел».

Вслух она приняла приглашение, но, завернув за угол, тут же прижалась к стене, боясь, как бы Чжо Янь, приревновав, не начал допрашивать Ци Ся. Подняв глаза, она увидела, что по галерее идет Чжу Юйхэн со свитой, и поспешно замахала ему руками, показывая, чтобы не вел сюда людей.

Тот жестом остановил свиту, но сам быстро подошел к ней с вопросом во взгляде. А-Нань приложила палец к губам, приказывая его молчать, и указала за угол. Оттуда донесся голос Чжо Яня, полный ревности:

– Мы с тобой сколько лет знакомы, так почему мне кажется, что ты с этими двумя куда ближе, чем со мной? А вы знакомы-то всего ничего!

Чжу Юйхэн и подумать не мог, что, отослав столько народу, окажется с А-Нань в роли подслушивающего за углом – занятие, совершенно неподобающее наследному внуку императора! А тут еще и любовные разборки подчиненных! Он с досадой покосился на А-Нань. Та, сияя глазами, жадно впитывала каждое слово. Пришлось, стиснув зубы, терпеть и слушать вместе с ней.

– Да разве мы с вами в начале не были так же близки и общительны? – усмехнулась Ци Ся. – А теперь прошло время, чувства углубились, вот и стали спокойнее.

– Мне кажется, ты с ним другая, – тон Чжо Яня смягчился, но обида еще чувствовалась.

– Ну, братец Дун мне лекаря оплатил, лекарства доставал, я ему обязана…

– Я про братца Цзяна, – перебил ее Чжо Янь.

– Он… ну, он другой, – Ци Ся на миг опешила, ее обычная самоуверенность дала трещину.

Чжо Янь молчал, ожидая продолжения. Ци Ся мялась, но наконец, решившись, вздохнула:

– Молодой господин Чжо, в вас влюблено много девушек, и вы многим любезности оказываете. В вашем сердце есть место для множества девушек, и я – всего лишь одна из них. У нас с братцем Цзяном сердца не такие великодушные, одного человека впустишь – и уже тесно…

– Ты слепая, что ли? – выпалил Чжо Янь. – Он же даньцзя! Они всю жизнь на воде проводят и не женятся на девушках с берега!

– Молодой господин Чжо шутить изволите? Я – из Музыкальной палаты, на мне клеймо позора, разве я смею мечтать, что кто-то возьмет меня в жены? – Ци Ся усмехнулась, но голос ее звучал тихо и печально. – Я на берегу, он в воде. Пусть мы просто будем рядом, иногда касаясь друг друга, на большее я и не претендую.

Видя, что Чжо Янь погрузился в молчание, А-Нань поспешно дернула Чжу Юйхэна за рукав, показывая, что надо уходить.

– А-Янь, как думаешь, Ци Ся сможет вычеркнуть себя из списков певичек? – спросила А-Нань, и в голосе ее слышалась не столько вопрос, сколько просьба.

– Это не сложно, – Чжу Юйхэн, конечно, понял, что она имеет в виду. – Я распоряжусь, и ее статус легко поменяют. Но сейчас их главная трудность в том, что Цзян Байлянь – даньцзя.

А-Нань и сама знала, что даньцзя могут жениться только на своих девушках, никогда не вступают в брак с сухопутными. Она сникла:

– Это да. Ситуация братца Цзяна сложнее, чем у Ци Ся.

– Обычаи, впитанные с молоком матери, порой сильнее законов, написанных на бумаге, – с этими словами Чжу Юйхэн заметил подбегающего Хань Хуна и сменил тему: – Пойдем на прием.

– Там тебя чествовать будут, я лучше с Ци Ся схожу в какой-нибудь ресторанчик. Что захотим, то и закажем – так куда веселее! – А-Нань махнула рукой и пошла прочь. – Не забудь про нефрит! У меня все готово, только его не хватает!

Еда была не главной целью А-Нань. Главное – найти подсказки, оставленные ей товарищами. Покружив по самой оживленной