Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Эге, я как раз собиралась с ней разобраться, а она сама лезет на рожон, – усмехнулась А-Нань. – Умница.

– Насколько мне известно, – Чжу Юйхэн покосился на нее, – она сейчас на одном острове с Чжу Синхэ.

– Ну и что? Если я захочу с кем-то разобраться, кто меня остановит? – А-Нань свернулась калачиком в кресле и улыбнулась ему.

Чжу Юйхэн смотрел на ее расслабленную позу, выражение его лица не изменилось, но сердце медленно холодело.

Выходит, она вернулась, чтобы с помощью властей, а точнее с его помощью, убрать ту, кто ей мешает и кого неудобно трогать самой. Она все та же разбойница. Ушла от главаря хайкэ и явилась к нему, только чтобы использовать. Ничего не изменилось.

Чжу Юйхэн отвернулся, не в силах на нее смотреть. Голос его стал холодным:

– Хотя мы оба знаем, что убийца она, у нее есть неопровержимое алиби. В тот день ее правая рука была ранена, и она без сознания лежала в заднем зале, а ты ясно видела, что убийца действовал правой рукой.

– Да, это загвоздка, – А-Нань, развалившись в кресле, машинально шевелила пальцами. – Но с каких это пор властям для обвинения нужны все доказательства? Только на основании подозрений меня объявили в розыск, а Ци Ся засадили в тюрьму. Я с тобой за это еще не рассчиталась!

– С тебя уже сняли обвинения в покушении на наследника и нанесении вреда императорскому отпрыску. Но то, что ты похитила важного государственного преступника, – неоспоримый факт. От этого обвинения не отмахнуться.

Там, в мастерской Чжоцяо, когда они бежали рука об руку, Чжу Юйхэн отбросил все свои сомнения. Он надеялся, что все то время, что ему осталось, он сможет видеть рядом ее сияние, что она будет с ним до конца – это стало бы последним утешением.

Однако сердце ее было не здесь. Та последняя надежда, которую он, казалось, уже могу пощупать руками, была всего лишь иллюзией. Она пришла ради другого и в любой момент ради него же уйдет.

– Ладно-ладно, ты у нас всегда на высоте, я признаю вину, – А-Нань, не зная, что у него на душе, не стала спорить, только улыбнулась, по-прежнему свернувшись в кресле. – Кстати, нефрит, который я просила, ты достал?

Чжу Юйхэн с холодным лицом достал из ящика шкатулку и, поставив на стол, пододвинул к ней. А-Нань открыла ее. Внутри лежал безупречный зеленый камень, а рядом – маленький кисет. Девушка радостно поднесла нефрит к глазам. Густая зелень мягко сияла на ладони, окрашивая всю руку в изумрудный цвет.

– Все-таки как же велика и богата страна наша! Я десять лет по морям скиталась, а такого камня не видывала.

– Я тоже раньше не видел цинфуюй своими глазами. Подчиненные нашли.

Видя, что Чжу Юйхэн по-прежнему холоден, А-Нань подумала: «Ну вот, опять не в духе. Тяжелый же у тебя характер», – закрыла шкатулку и встала:

– Спасибо. Я пойду, а ты там ловушку для убийцы готовь.

Чжу Юйхэн равнодушно хмыкнул, но, когда она выходила, не удержался и поднял глаза ей вслед. Он увидел, как А-Нань случайно взглянула на море и вдруг замерла, вглядываясь вдаль. Это удивило Чжу Юйхэна, но она тут же стремительно обернулась и с изумленной улыбкой на лице помахала ему рукой:

– А-Янь, иди скорее сюда!

Он подошел и встал рядом с ней. В бескрайнем небе над морской гладью, в пасмурной с прояснениями туманной дымке вдруг появились миражи – тысячи башен и пагод. То ли небесные чертоги бессмертных вдалеке, то ли окутанные дымкой призраки. Свет солнца мерцал на этих миражах, его лучи сливались и расходились – поразительное, нереальное зрелище.

Морской ветер развевал их рукава и полы одежд. А-Нань и Чжу Юйхэн стояли, задрав головы, глядя на чудо в небе, и долго молчали, потрясенные видением.

– Говорят, тут часто бывают миражи, – наконец проговорила А-Нань. – Не думала, что мы их увидим.

– Говорят, Цинь Шихуанди когда-то послал подчиненных на восток за эликсиром бессмертия именно потому, что здесь часто видели миражи – вот такие острова бессмертных в море, – Чжу Юйхэн смотрел в небо, голос его звучал глухо. – Жаль только, что волшебные горы и небесные чертоги – иллюзия. Цинь Шихуанди сумел объединить шесть царств, он повелевал всей Поднебесной, но все равно не избежал смерти и был похоронен на горе Лишань.

– А теперь мы отправляемся в Бохайский залив. Только мы уже знаем, что там, на другом конце, – А-Нань облокотилась на перила, вскинув брови. – Но если мы сможем развеять все эти миражи, то обязательно снимем с тебя проклятье «Шаньхэ Шэцзи», и ты будешь жить долго и счастливо.

Смотря на ее решительный взгляд, устремленный на него, Чжу Юйхэн почувствовал, как его недавняя обида начала понемногу таять.

Хоть она и твердит без умолку о своем Господине, но тогда под Шуньтяньфу, когда разгоралось пламя, или сейчас в Бохае – события, не имеющие к ней никакого отношения, – она без разговоров готова идти в огонь и в воду ради него. Ну и что с того, что в ее сердце есть другой? По крайней мере, Чжу Юйхэн знает, что важен для нее.

Юноша и девушка стояли плечом к плечу на пагоде Пэнлай, глядя на постепенно проявляющийся и так же медленно тающий в небе мираж. Их охватило какое-то всепоглощающее, невыразимое словами потрясение и щемящая тоска.

Когда все исчезло, А-Нань, по-прежнему под впечатлением, подняла на него глаза:

– А-Янь, ты раньше видел миражи?

– Видел, но в пустыне, – кивнул Чжу Юйхэн. – Когда сопровождал государя в походе на север, я увидел, как впереди вдруг появились озеро и оазис. Но только они были перевернуты. Это явление вроде называется «обратный мираж».

– Старожилы моря говорили мне, что миражи – это испарения больших моллюсков, но я всегда сомневалась, думала, что это, как и радуга, просто отражение солнечного света, – А-Нань открыла шкатулку, достала камень и, поворачивая его на солнце, направила отражение себе на ладонь. – Водопад во дворце на солнце переливался всеми цветами – это просто тени, которые свет отбрасывает на воду. На воде или в пустыне, на открытых ровных пространствах свет может легко преломляться и создавать иллюзии, перенося изображения далеких мест в небо.

– Да, природа воды непостижима, – медленно проговорил Чжу Юйхэн, вместе с ней смотря вдаль. – Когда свет встречается с водой, они часто создают иллюзии, которые нам и не снились…

– Значит, отражение света, обратные миражи, иллюзии… – поглаживая камень,