Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

– С первого взгляда на твои руки я поняла, что ты определенно хороший человек, – добавила А-Нань, кивнув.

Он застыл, тепло в сердце постепенно угасло.

Значит, он для нее – всего лишь новая пара рук, замена ее, искалеченным. Он просто ее воплощение в другом теле, надежный товарищ, на которого можно положиться в решающий момент, с которым можно действовать сообща. Он – счеты, которые помогут ей, если самостоятельно выполнить расчет будет слишком трудно…

«Эта его “хорошесть” – это знак ее принятия и одобрения?

Но какой смысл в такой связи душ?»

Чжу Юйхэн резко дернул поводья, обогнал А-Нань и помчался вперед к горам.

Обжигающий ветер хлестал по его ушам, и в этот момент крайнего смятения мыслей в голове вдруг прозвучал не терпящий возражений голос Чжу Синхэ: «Без нее никак!»

Тогда он не дал Чжу Синхэ четкого ответа, лишь сказал, что посоветуется с А-Нань. В конце концов, Чжу Юйхэн не знал, хочет ли Чжу Синхэ просто ее увидеть или действительно нуждается в ней.

Можно ли тогда сказать, что А-Нань для Чжу Синхэ – просто полезная помощница?

Чжо Шоу, охваченный крайним беспокойством, прибыл в домик на горе Цися и обнаружил Чжу Юйхэна, сидевшего у домика с узлом цичжунъи в руках. У двери сидела А-Нань, неспешно складывая из травинок богомола.

– Командующий гарнизоном, с прибытием, – увидев его, А-Нань отбросила травинку, поднялась и радушно поприветствовала его. – Несколько дней назад я сопровождала А-Яня сюда, помешала господину Чжо и тому дядюшке внутри, вот и пришла специально, чтобы извиниться перед вами.

Лицо Чжо Шоу было черным, как дно котла, он ясно понимал, что девушка пришла устраивать сцену, но из-за присутствия Чжу Юйхэна он лишь сдержанно поприветствовал его, а затем с тревогой и страхом заглянул внутрь дома.

В распахнутую дверь он увидел безбородого тщедушного мужчину, бледного как смерть. Он стоял в растерянности у стола, и заметив Чжо Шоу, взволновался еще сильнее, но не посмел издать звука, лишь жалобно смотрел на него своими слегка раскосыми глазами-фениксами.

Чжо Шоу уже хотел выступить в свою защиту, но А-Нань подошла к нему сзади и спросила:

– Господин Чжо, не представите этого дядюшку? Ведь это тот друг, к которому вы примчались в ночь смерти вашей супруги, надо полагать, отношения у вас очень близкие?

– Он мой старый друг, – с мрачным лицом выдавил сквозь зубы Чжо Шоу, – в юности он спас меня от смерти, и теперь я обязан ему жизнью.

– Вот как, – разглядывая того мужчину, А-Нань кивнула ему в знак приветствия, слегка улыбнувшись. – На улице солнце такое жаркое, можно зайти в дом попросить глоток воды?

Тот мужчина с сомнением посмотрел на Чжо Шоу, увидел его вынужденный кивок, достал из шкафа чашку, взял стоявший рядом кувшин с водой, поставил на стол и, съежившись, хотел отойти. Тут А-Нань ловко схватила его за правую руку, с удивлением воскликнув:

– Ах, какое совпадение! Почему же на твоем правом запястье тоже шрам?

Она начала разыгрывать представление, и Чжу Юйхэн, конечно, должен был подыграть. Взглянув на запястье, он спросил:

– Тоже? А у кого-то еще на запястье есть шрам?

Мужчина побледнел, изо всех сил пытаясь отдернуть руку, но у А-Нань была крепкая хватка, а он был тощим и слабым, и вырваться из ее цепких рук у него не получилось.

– Я помню, что точно такие же шрамы на правой руке были у госпожи Чжо, а еще у евнуха Бяня из оружейной мастерской Вангун. Даже форма шрамов похожа: глубокие и длинные старые раны, какой же серьезной должна была быть травма, что оставила их! – А-Нань смотрела на его руку с чрезмерно драматичным видом, Чжу Юйхэну даже пришлось с досадой сделать ей знак глазами сбавить тон.

Чжо Шоу безучастно сжимал чашку в руке, наблюдая за игрой А-Нань, но не смел взорваться, на тыльной стороне руки выступили вены. Мужчина наконец выдернул руку, развернулся и хотел спрятаться внутри дома.

– Постойте… – А-Нань позвала его, задумалась ненадолго, а затем снова повернулась к Чжо Шоу с улыбкой. – Господин Чжо, как зовут этого дядюшку?

– Его фамилия Ань, – сквозь зубы выдавил тот.

– Ань… такой же иероглиф, как у Бянь Цуньаня? – с улыбкой уточнила А-Нань.

Мужчина побледнел от ужаса, ноги его подкосились, и он оперся на стену, лицо его стало белым.

– Иероглиф «Ань» из слова «спокойствие», – с усилием сказал Чжо Шоу.

– Так разве это не один и тот же иероглиф? – усмехнулась А-Нань. – Кстати, господин Чжо, в прошлый раз, когда мы упомянули Бянь Цуньаня, вы еще говорили, что не знаете его.

Сердце Чжо Шоу екнуло, он украдкой взглянул на Чжу Юйхэна, но увидев, что его лицо спокойно, собрался с духом и ответил:

– Тогда вы внезапно заговорили об этом человеке, я действительно не сообразил, о ком шла речь. Потом уже догадался, что если вы говорили о евнухе Бяне из оружейной мастерской Вангун, то действительно двадцать один год назад мы пересекались с ним на почтовой станции в Сюйчжоу.

– У господина Чжо прекрасная память, даже мимолетную встреча на почтовой станции запомнили так четко!

В любое другое время ее наступательная манера уже привела бы Чжо Шоу в ярость, но рядом сидел наследный внук императора, он был на ее стороне, а поэтому военному оставалось лишь отражать атаки этой лисы, пользующейся властью тигра [157]. Он ответил:

– Все-таки в ту ночь при пожаре выжили лишь мы трое, да и после того я несколько раз слышал о евнухе Бяне.

– Неужели? – А-Нань сияюще улыбнулась и самым обычным тоном задала заготовленный разгромный вопрос. – А разве не потому вы его так хорошо запомнили, что напали на него с ножом?

Чжо Шоу резко вскочил, пальцы его судорожно сжались, и фарфоровая чашка в ладони разлетелась со звоном. Тот мужчина, все время сжимавшийся в клубок у стены, побледнел еще сильнее. Улыбка не сходила с лица А-Нань, довольная реакцией Чжо Шоу, она заговорила еще звонче:

– Господин Чжо, не ожидали, правда? В ту ночь на крыше, окруженный пламенем, находился один человек, он сверху все увидел. Мы отыскали его, и он подтвердил, что действительно видел, как вы схватили Бянь Цуньаня… – тут А-Нань оглянулась, взглянула на того бледного тощего мужчину и неспешно продолжила: – …Ударили ножом, хлынула кровь.

Чжо Шоу стиснул зубы, мертвой хваткой сжал кулак, оставшиеся осколки фарфора порезали ему руку, по пальцам потекла кровь.

– Однако, изучая архивы той почтовой станции, я все никак не могла понять. В конце концов, там написано лишь, что евнух Бянь спрятался в колодце, благодаря чему избежал участи прочих, кто сгорел заживо. Он выжил, вылечился и был отправлен служить во дворец в Интяньфу. Если бы вы тогда