Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

на нее. Он был в жемчужно-сером шелковом юэло с темно-золотым расшитым поясом, туго стягивающим талию. Золотой и пурпурный цвета одежды подчеркивали его благородство, словно светились даже в эту пасмурную погоду. Увы, его высокомерие и холодность, отчужденность и замкнутость, были способны отпугнуть обычных людей.

Однако А-Нань не была обычным человеком. Она улыбнулась ему сияющей улыбкой и энергично помахала рукой.

Взгляд Чжу Юйхэна ненадолго задержался на ней, и, хотя он счел это неуместным, все же отделился от монахов, быстро вышел из пагоды и направился к ней.

– Покажи мне, как готовится сцена? – усмехнулась А-Нань. – В конце концов, скоро будет большое представление.

– Эта… пагода еще не освещена, не уверен, можно ли женщине войти? – Чжу Юйхэн хотел провести А-Нань внутрь, но монахи, разглядывая ее, колебались.

– Я слышала, эту пагоду построил Ван Цянь для своей наложницы, почему же женщине вдруг нельзя войти? – А-Нань, скрестив руки, усмехнулась. – Кроме того, внутри уже живет женщина, которая поселилась там много раньше вас, так что это вам, мужчинам, неуместно показываться здесь.

Монахи переглянулись, молодой послушник не выдержал:

– Сестра-прихожанка, не говорите вздора, это чистое место поклонения Будде, откуда тут взяться женщине?

– А как же Госпожа Бай [155]? Разве ее не заточили там на сотни лет? – рассмеялась А-Нань. – Она хоть и демон, но, пройдя долгий путь самосовершенствования, стала человеком и даже детей родила, осмелишься сказать, что она мужчина?

Послушник покраснел и не нашелся, что ответить, словно потерял дар речи.

Опытный настоятель весьма учтиво сложил ладони перед Чжу Юйхэном и сказал:

– Все существа в мире имеют душу, Белая Змея и Голубые Рыбы [156] способны превращаться в людей, а потом ищут себе пару, что вполне естественно. Раз благодетель пригласил девицу войти, пожалуйста, действуйте, как вам будет удобнее.

Монахи удалились один за другим, и А-Нань радостно вошла в пагоду. Подняв голову, девушка увидела огромную лестницу, спирально поднимающуюся вокруг сердечника пагоды. Лестница была покрыта золотым лаком и напоминала золотого дракона, величественного и неземного, обвившегося вокруг колонны.

А-Нань не смогла сдержать восхищения:

– Действительно, гениальное исполнение!

– Мм. Сердечник хоть и кирпичный, но после столетий бурь уже во многих местах потрескался. Лестницу использовали как раз для того, чтобы стянуть его. Так не только получилась опора для тяжеленного павильона, построенного на нем, но и появилась возможность подняться наверх.

– Сердечник цельный?

– Нет, полый. – Уголки губ Чжу Юйхэна приподнялись. – Сейчас он заполнен изнутри бревнами для постройки павильона, все опираются на него.

– Вот как? Сцена просто идеальна! – А-Нань обрадовалась, взбежала на десяток ступеней, постучала по огромному бревну, соединенному с сердечником, и, радостно прислонившись к перилам, сказала Чжу Юйхэну: – Достаточно нескольких ударов молнии, и можно повторить сцену с извергающими огонь колоннами Трех больших дворцов! Нет, зрелище будет определенно более грандиозным, чем изрыгающие огонь драконы, ведь это же чудо – огромный павильон, мгновенно превращающийся в факел!

– Не говори такие кощунственные вещи в буддийской пагоде, – Чжу Юйхэн с досадой отчитал ее.

А-Нань, рассмеявшись, оперлась на поручень лестницы, легко спрыгнула вниз и сказала:

– Нам всего лишь какую-то Гэ Чжию схватить надо, конечно же, не будем уж слишком помпезный спектакль устраивать.

– В доме Чу Юаньчжи все готово?

– Я лично этим занималась, а ты еще сомневаешься? – притворно обиделась А-Нань, а затем спросила: – А с Чжо Шоу? Как ты собираешься поступить?

– Хребет Цися под нашим наблюдением, когда придет время, мы выманим змею из логова.

Все было готово, А-Нань еще раз внимательно осмотрела убранство пагоды Лэйфэн. Росписи в нишах на стенах ее нисколько не заинтересовали, а лестница нравилась ей все больше и больше. Чжу Юйхэн даже начал подозревать, что если не увести девушку, она готова будет сегодня всю ночь проспать на этой лестнице.

Покинув пагоду Лэйфэн, А-Нань и Чжу Юйхэн поехали обратно по плотине Су Гуна. Настроение у девушки было приподнятое, она даже напевала песенку. Чжу Юйхэн ехал рядом, и отрывки ее тихого пения доносились до его ушей:

Я во всем проста,

Ну а он – урод.

Урод так урод,

Груба так груба,

А вот мысли у нас

На двоих одни.

Лишь за то, что сердце

Уродца добро

Заслужил он мою простоту и любовь.

Ах, ну могут ли без

Воли Небес

Два простака и уродца сойтись?..

Это была песня Лань Чуфан «Четыре нефрита: песнь о чувствах».

Даром что девушка, а какие нелепые и смешные песни поет. К счастью, после полудня было жарко, и на плотине Су Гуна никого не было, иначе бы такое поведение привлекло бы всеобщее внимание, что было бы очень некстати.

Чжу Юйхэн мельком взглянул на Вэй Ханчжи, изо всех сил старавшегося не дать уголкам губ дернуться, и с толикой досады продолжил слушать песню А-Нань, как вдруг вспомнил мелодию «Четыре нефрита», что Фан Бимянь пела для Чжу Синхэ в Башне Небесного Ветра на Заповедном пруду.

Одна и та же мелодия, но Фан Бимянь пела: «Сколько времени еще мучиться должна я? Опираясь на перила, рукавом взмахнула я, полетели хлопья пуха, это что, зима?» – а А-Нань, напротив, пела такие грубые слова.

«Урод так урод, груба так груба, а вот мысли у нас на двоих одни…»

Казалось, ей очень нравилась эта строка, она тихо повторила ее несколько раз. Голос девушки не был мелодичным, а тембр не был таким же сладким и нежным, как у Фан Бимянь, но Чжу Юйхэн, слушая ее радостное пение, чувствовал, что даже горячий ветер, доносивший эти звуки до его ушей, нес в себе нечто приятное, словно напитавшись ее счастьем.

Пока А-Нань пела, они доехали до конца плотины Су Гуна, но вместо того, чтобы ехать к Гушань, девушка повернула голову к Чжу Юйхэну и улыбнулась:

– Выманим змею из норы?

Чжу Юйхэн понял ее, развернул лошадь и направился к горе Цися, мимоходом приказав Вэй Ханчжи найти Чжо Шоу.

Поднявшись на горную тропу, Чжу Юйхэн вдруг услышал, как А-Нань сказала:

– А-Янь, ты действительно первый мужчина в мире.

Чжу Юйхэн перевел на нее взгляд, и из-за этой внезапной искренней похвалы почувствовал, как у него в груди что-то дрогнуло.

– С тобой очень приятно иметь дело. Ты первый, кому не нужно ничего мне говорить, даже смотреть на меня не нужно – сразу понимаешь, что мне требуется.

– Понимаю тебя без слов, как если бы наши души были связаны? – Чжу Юйхэн, сидя на лошади, посмотрел на ее сияющее улыбкой лицо.

Он понимал ее. В подвальной ловушке семьи Чу они действовали сообща, полностью полагаясь на способности и мысли друг друга, каждый шаг был гармоничен, хотя они